Чтение онлайн

4. Дотретичная первая раса произошла, таким образом, от обезьян, живших еще ранее.

В этот момент разрушается сама ткань теории. Необходимо отметить, что наука не сумела найти ни одного следа человекообразной обезьяны ранее поздней миоценовой эры. Эоценовы отложения предшествуют миоценовым, и первая раса, как это уже показано, должна была предшествовать эоцену; она должна уходить далеко назад вглубь далеких и темных времен, когда создавались меловые утесы мезозойского периода! Как же может м-р Синнетт утверждать, что его взгляды на эволюцию человечества являются просто «взаимодополняющими» с дарвиновскими, если он имеет дело с периодами времени неизмеримо большими, нежели те, которыми оперируют эволюционисты? Палеонтологи единодушно отказываются признать существование высокоорганизованных обезьян ранее третичного периода; над этим посмеялся бы и Дарвин. По существу, только простейшие млекопитающие появились к тому времени, как сформировались эоценовые слои. Таковы научные взгляды, к которым м-р Синнетт предлагает нам отнестись с должным уважением. По-видимому, сам того не сознавая, он пригрел гадюку у себя на груди, потому что теперь та же самая наука «обернулась против него и жалит его». Я спрашиваю, КАК ЖЕ МОГЛА ВОЗНИКНУТЬ ОТ ОБЕЗЬЯН ПЕРВАЯ РАСА ЗА ЭОНЫ ЛЕТ ДО ТОГО, КАК ЭТИ САМЫЕ ОБЕЗЬЯНЫ ПОЯВИЛИСЬ? Если м-р Синнетт будет столь любезен, предложить удовлетворительный ответ на этот вопрос, он существенно поможет избавиться от интеллектуальных затруднений, возникших на пути —

АГНОСТИКА, ИЗУЧАЮЩЕГО ТЕОСОФИЮ.

20 апреля, Абердин».

Это письмо представляет собой обвинение либо против Эзотерической Доктрины, либо против ее толкователей. Сама доктрина в наше время является неопровержимой, хоть ее толкователи и могут часто ошибаться при ее изложении; особенно это случается тогда, когда, как и в случае с автором «Эзотерического буддизма», пишущий недостаточно знаком с вопросами, о которых он трактует.

Предоставляя автору «Эзотерического буддизма» самому отвечать на критику, один из редакторов «Люцифера», косвенно связанная с этой работой, просит дать ей возможность сказать несколько слов на эту тему. Прежде всего, она хотела бы выразить удовлетворение по поводу того, что началось изучение вопросов, содержащихся в книге м-ра Синнетта; она была единственной из тех, кто имел отношение к этим исследованиям, и кто на протяжении многих лет был осведомлен о них. Поэтому никто лучше нее не может знать, что содержится и что отсутствует в различных положениях этого учения.

Наш корреспондент должен иметь в виду, что:

а) во время публикации «Эзотерического буддизма» (слово будхизм [492] было бы более точным) автор имел весьма несовершенные познания в оккультизме; в противном случае он не прослеживал бы происхождение человека от человекообразных обезьян, ибо эта теория, по мнению Учителей, абсурдна и неприемлема;

б) это была лишь первая попытка испытать готовность общества к восприятию эзотерической философии.

Ибо м-р Синнетт в основном использовал свои собственные источники и идеи, и следовал, естественно, движению собственного ума, который, хотя и склонен к эзотерической философии, но, тем не менее, определенно подвержен влиянию современной науки. Следовательно, то, что изложено в этой книге, имело своей целью взглянуть на это учение с высоты птичьего полета, а не детальное описание какой-либо конкретной проблемы. Само же учение не было дано вместе с публикуемой книгой. Это учение никогда не исследовалось систематически и не могло быть предложено вниманию обывателя; поэтому оно состоит из разрозненной информации в форме ответов на вопросы, заданные в частных письмах относительно самых разных предметов, таких, как космогония и психология, теогония и антропология и так далее. Более того, многие вопросы были оставлены без какого-либо ответа и полные объяснения специально обходились стороной, поскольку они относились к тайнам Восточного Посвящения. Эта политика, впоследствии, доказала свою мудрость. На этой стадии абсолютного материализма с одной стороны, осторожного агностицизма с другой, и разного рода неопределенностей в отношении индивидуальных идей, возникающих у наиболее видных деятелей науки, вряд ли было бы разумным полное откровение по поводу архаичной схемы антропологии. Во времена Пифагора гелиоцентрическая система была тайной, мыслимой лишь в тишине и уединенности внутренних храмов; а Сократ был приговорен к смерти за ее разглашение, под воздействием своего ДАЙМОНА. В наше время люди, открывающие системы, расходящиеся во взглядах с религией или наукой, не подвергаются физическому уничтожению, но их медленно угнетают, в течение всей жизни до их смертного часа, открытой клеветой и тайными преследованиями. Таким образом, полное разъяснение даже такой сокращенной и ограниченной версии «эзотерического будхизма» могло бы принести больше вреда, чем пользы. Только некоторые его части могут быть даны, и они будут даны в ближайшем будущем.

Тем не менее, как признает и наш критик, невзирая на все эти трудности, м-р Синнетт проделал очень интересную и ценную работу. То, что в своем ярко выраженном восхищении современной наукой он, по-видимому, несколько материализовал учение – это признает каждый метафизик. Но верно также, что автор «Эзотерического буддизма» утверждает «авторитарный характер» своей книги лишь в той мере, в какой он создается благодаря некоторому количеству буквальных цитат, взятых из доктрин Учителя, в особенности тех, которые рассматривают такие сложные вопросы, как эволюция. Обстоятельство, на котором делает ударение его критик – неубедительность утверждений, сделанных в этой работе относительно происхождения человека на этой планете, – безусловно, обесценивает предпринятую м-ром Синнеттом попытку объединить дарвиновскую и эзотерическую схемы эволюции человечества. Но каждый истинный теософ, не ожидающий незамедлительного признания истин, в которые он верит, но уверенный в их триумфе в будущем, может только порадоваться этому. Научные теории, или, скорее, предположения, на самом деле слишком материалистичны, чтобы можно было их соединить с «эзотерическим будхизмом».

Однако, поскольку вся эта проблема исключительно сложна, то невозможно разобраться в ней в рамках этой короткой заметки. «Будхизм» в архаические, доисторические времена – это не тот вопрос, который может быть изложен в одном небольшой томе. Достаточно сказать, что большая часть ожидаемой «Тайной доктрины» посвящена разъяснению истинных эзотерических взглядов на происхождение человека и развитие общества, о чем в «Эзотерическом буддизме» сказано вскользь. Именно к этому источнику мы и хотим направить всех, у кого возникнут вопросы.

То, что вы предлагаете мне сделать сегодня, я упорно пыталась сделать в течение последних трех-четырех лет. Десятки раз я заявляла, что не буду посылать Учителям какие-либо мирские вопросы или передавать на Их рассмотрение семейные и другие частные проблемы, по большей части личного характера. Я должна была отослать назад к авторам десятки и десятки писем, адресованных Учителям, и я много раз зарекалась, что не буду спрашивать Их снова и снова. И что же за этим последовало? Люди все же приставали ко мне. «Пожалуйста, ну, пожалуйста, спросите Учителей, только спросите и расскажите Им и обратите Их внимание на» то-то и то-то. Когда я отказывалась делать это, приезжал и надоедал *** или ***, или кто-либо еще. В результате оказывается, что вы, по всей видимости, не осознаете оккультный закон – которому подвержены даже Сами Учителя, – всякий раз, когда сильное желание сконцентрировано на Их индивидуальностях; всякий раз, когда просьба исходит от достаточно нравственного человека, все желания которого сильны и искренни даже в мелочах (а что для Них – не мелочь?): Они становились бы обеспокоены этим, желание принимало бы материальную форму и преследовало бы Их (это смешное слово, но я не знаю другого), если бы Они не создавали непроходимый барьер, стену из акаши между этим желанием (мыслью, или молитвой) и Собой, таким образом изолируя Себя. Результатом такой крайней меры является то, что Они в настоящий момент находятся в Самоизоляции от всех тех, кто вольно или невольно, сознательно или нет, стремятся попасть в круг этой мысли или желания. Я не знаю, поймете ли вы меня; надеюсь, что да. И так как Они отрезаны от меня, многие из Них, например, совершали ошибки и наносили вред, которого можно бы было избежать, если бы Они не выпадали столь часто из круга теософских событий. Так будет до тех пор, пока [Они] разбрасываются Своими именами направо и налево, изливая на публику Свои, так сказать, личности, силы и тому подобное, в то время как мир (не только теософы, но и посторонние) оскверняет Их имена от северного до южного полюса. Не настаивал ли на этом Маха Коган с самого начала? Не запретил ли Он Махатме К. Х. писать кому-либо? (М-р *** хорошо знает все это.) Не обрушились ли на Них с тех пор волны просьб, потоки желаний и молитв? Это одна из главных причин, почему Их имена и личности следует сохранять в тайне и неприкосновенности. Их профанировали любым способом, как верующие, так и неверующие, первые тем, что они критически и со своей мирской точки зрения исследовали Их (Существ, находящихся вне всякого мирского, человеческого закона!), а вторые, когда они буквально клеветали, пачкали и валяли в грязи Их имена! О силы небесные! что я пережила – нет слов выразить это. Это мое главное, мое величайшее преступление, что я без всякого желания, непроизвольно привлекла внимание публики к Их персонам, и усилила его при поддержке *** и ***.

Хорошо, теперь о другом. Вы и теософы пришли к заключению, что в каждом случае, когда обнаруживалось сообщение, содержащее слова или чувства, недостойные Махатм, оно было либо создано элементалами, либо было результатом моей собственной фальсификации. Если верить в последнее, то никакому искреннему мужчине или женщине не следует позволять мне, такой ОБМАНЩИЦЕ, оставаться далее в Обществе. Вам нужно не мое раскаяние и обещание того, что я больше не буду делать так, но вам нужно вышвырнуть меня вон – если вы действительно так думаете. Вы говорите, что верите Учителям, и в то же время вы можете поддерживать идею, что Они само собой знают обо всем этом и все же используют меня! Если Они являются достойными, благородными Сущностями, как вы, без сомнения, думаете о них, как же они могут позволить или перенести хотя бы на один момент такую ложь и обман? Ах, бедные теософы – сколь мало вы познали оккультные законы, как я погляжу. И в этом *** и другие совершенно правы. Прежде чем предлагать свою службу Учителям, вы должны изучить Их философию, ибо в противном случае вы всегда будете прискорбно ошибаться, хотя бы непроизвольно и бессознательно, на Их счет и на счет тех, кто служит Им душой, телом и духом. Неужели вам могло прийти в голову хоть на мгновение, что то, о чем вы мне пишете сейчас, я уже не знаю долгие годы? Неужели вы думаете, что любой человек, наделенный даже элементарной проницательностью, не говоря уж об оккультных силах, ни разу не усомнился бы, особенно, когда это генерировалось в умах честных, искренних людей, непривычных и неспособных к лицемерию? Это как раз то, что убивало меня, мучило и разрывало мое сердце, дюйм за дюймом, годами, ибо я должна была сносить это в молчании, не имея права объяснить что-либо, если это не было позволено Учителями, а Они приказывали мне хранить молчание. День за днем встречаясь с теми, кого больше всего любишь и уважаешь, оказываться перед дилеммой – либо казаться жестокой, эгоистичной, бесчувственной, отказывая удовлетворить желание их сердец, или, согласившись на это, существует высокая вероятность (9 из 10), что они незамедлительно почувствуют сомнения, затаившиеся в их умах, ибо ответы и замечания («красные и синие, похожие на призраки сообщения», как верно подметил ***) Учителей наверняка – опять же 9 из 10 – будут иметь в их глазах такой вид, как если бы они имели призрачный характер. Почему? Было ли это обманом? Конечно, нет. Было ли это написано или создано элементалами? НИКОГДА. Это было отправлено, и физические феномены создавались элементалами, использованными для этого; но что могут они, эти бесчувственные существа, сделать с разумными частями даже самого маленького и самого глупого сообщения? Просто этим утром, до получения вашего письма, в 6 часов, я получила разрешение и указание от Учителя дать вам понять, в конце концов, вам и всем искренним, истинно преданным теософам: что вы посеете, то и пожнете…

ВЫ САМИ, теософы, замарали в ваших умах идеалы наших УЧИТЕЛЕЙ, сами бессознательно, с лучшими намерениями и с искренним убеждением в благой цели, ОСКВЕРНИЛИ Их, думая и веря в то, что Они будут озабочены вашими деловыми проблемами, вопросами рождения сыновей, замужества дочерей, постройки домов, и т. д., и т. д. И все же, все те, кто получили такие сообщения, являясь почти всецело искренними (те же, кто таковыми не являются, имеют дело с другими, особыми законами), все вы имели право, зная о существовании Сущностей, которые легко могли бы помочь вам, искать помощи у Них, обращаясь к Ним, раз монотеист обращается к своему личному Богу, оскверняя ВЕЛИКОЕ НЕИЗВЕСТНОЕ в миллион раз больше, чем Учителей, – прося Его (или Оно) помочь ему с хорошим урожаем, наслать гибель на его врага, послать ему сына или дочь; и поскольку вы имеете такое право в абсолютном смысле, Они не могут оттолкнуть вас и отказаться отвечать вам, если не Самолично, то через чела, которые удовлетворят адресата по мере своих [чела] возможностей. Как часто я – не Махатма – была поражена и испугана, сгорая от стыда при виде записей чела, обнаруживая грамматические и научные ошибки, мысли, выраженные таким языком, что это полностью искажало исходный смысл, и содержащие иногда выражения, имеющие совершенно противоположный смысл в тибетском, санскритском или каком-либо другом азиатском языке. Как в нижеприведенном примере.

В ответе м-ру *** на письмо, содержащее некоторое очевидное противоречие, чела, который производил осаждение ответа Махатмы К. Х., сформулировал: «Я должен был задействовать всю мою ingenuity [изобретательность, англ. ], чтобы согласовать две вещи». Теперь термин «ingenuity», используемый ранее в значении скромности, справедливости, никогда уже не используется в этом значении, но даже в его нынешнем значении, как его трактует словарь Вебстера, оно неверно истолковано Массеем, Юмом, и я полагаю даже ***, как обозначающее «хитрость», «ловкость», «изворотливость», образуя, таким образом, новую комбинацию для того, чтобы доказать отсутствие любого противоречия. В результате: Махатма был выставлен таким образом, словно Он признается в беззастенчивой изобретательности, в использовании лукавства для согласования вещей подобно изворотливому «хитрому адвокату», и т. д., и т. д. Если бы мне сейчас поручили написать или осадить это письмо, то я выразила бы мысль Учителя, используя слово «ingenuousness», означающее, согласно Вебстеру, «чистосердечие, искренность, беспристрастность, откровенность и открытость», и тогда можно было бы избежать хулы, брошенной на репутацию Махатмы К. Х. Я бы не допустила ошибки, говоря «карболовая кислота» вместо «углеродистая кислота», и т. д. Лишь в исключительных случаях Махатма К. Х. диктовал дословно, и когда Он делал это, Он прибегал к некоторым возвышенным выражениям, как в Своих письмах к м-ру Синнетту. В остальных же случаях Он говорил, что написать надо то-то и то-то, и чела писал, часто не зная ни слова по-английски, как и мне сейчас приходится писать на иврите, греческом, латинском и т. д. Поэтому единственное, в чем меня можно упрекнуть (упрек, который я всегда готова признать, хотя и не заслужила его, будучи просто послушным и слепым орудием наших оккультных законов и предписаний) – это в сокрытии того, что мне не позволяет до сих пор открыть данный мною обет. Я неоднократно признавала ошибки в проводимой мной политике, и сейчас я наказана за это ежедневными и ежечасными страданиями.

Поднимите камни, теософы, поднимите их, братья и милые сестры, и за такие ошибки забейте меня камнями до смерти.

Два или три раза, может быть больше, письма были осажены в моем присутствии чела, который не мог говорить по-английски и который черпал мысли и выражения из моей головы. Эти явления по своей истинности и достоверности были в те времена более значимы для меня, чем когда-либо. Все же они зачастую казались весьма сомнительными, и я должна была придерживать свой язык, видя, как сомнение вкрадывается в умы тех, кого я больше всего любила и уважала, не имея возможности оправдаться или сказать хотя бы одно слово! Что я выстрадала, известно одному лишь Учителю. Подумайте только (случай с Соловьевым в ***), я лежу больная в кровати: письмо от него, старое письмо, полученное в Лондоне и порванное мной, вновь материализовалось перед моим взором так, что я смогла разглядеть его. Пять или шесть строчек, написанные рукой Махатмы К. Х. синими чернилами на русском языке, слова, взятые из моей головы, письмо старое и смятое медленно перемещалось (даже я не могла распознать астральную руку чела, осуществляющего это перемещение) само по себе по спальне, затем ускользнувшее и затерявшееся среди бумаг Соловьева, который писал в это время в маленькой гостиной, правя мою рукопись, причем Олькотт стоял около него и почти что дотрагивался до этих бумаг, глядя на них вместе с Соловьевым, который и нашел его; как при свете вспышки, я вижу в его голове мысль на русском языке: «старый мошенник (он имел в виду Олькотта) должно быть положил его сюда»! – и сотни подобных вещей!