Чтение онлайн

Тем временем, началась последняя песнь кружащегося Лебедя; только немногие из нас обратили на нее внимание, когда большинство имели уши, дабы не слышать, и глаза – дабы не видеть. Те же, кто услышали эту циклическую песнь, сочли ее печальной, очень печальной и гораздо более мелодичной. Они утверждают, что кроме инфлюэнцы и других зол, половине населения земного шара угрожает страшная смерть, на этот раз из-за тщеславия людей точной Науки и всех тех, кто охвачен спекулятивным самомнением. Потому что это новое помешательство «электрическим освещением» обещает всем крупным городам стать трупами еще до наступления смерти. Это – факты, а не какие-нибудь «безумные спекуляции невежественных теософов». Недавно «Рейтер» посылал почти ежедневно такие благодушные предостережения об электрических проводах вообще, а в частности – в Америке:

Еще один фатальный инцидент, возникший из-за системы подвешенных над землей электрических проводов. О нем сообщается сегодня из Ньюбурга, штат Нью-Йорк. Случилось так, что лошадь, проходя мимо, коснулась носом металлической части опорного столба и упала, как мертвая. Человек, поспешивший на помощь лошади, чтобы поднять ее, коснулся ее недоуздка – и тотчас же упал замертво, а второй человек, попытавшийся поднять первого, получил сильнейший шок. Причина этого инцидента, была в электрическом проводе, висящим между этим столбом и зданием: сильный ток протекал через столб в землю. Изоляционный материал провода, пропитавшись дождевой водой, пропускал электричество. (Morning Post, 21 января).

Ничего не скажешь, это обещает веселую перспективу, и выглядит она и в самом деле так, словно это «последняя песнь лебедя» практической цивилизации. Но это же – бальзам Галаада – даже в одиннадцатый час нашего хищного и не признающего истину века. Бесстрашное духовенство собралось с духом и публично осмеливается выражать свои истинные чувства с презрением к «совершеннейшей нелепости дешевой „религиозной болтовни“, существующей в наши дни». [574] Ежедневно они собирают новые силы; и до сих пор оголтелые консервативные газеты не боятся позволять своим корреспондентам, когда для того подвертывается случай, набрасываться на почтенные лица Канта и миссис Гранди. Воистину, публикация, поднимающая благотворную, хотя и нелицеприятную правду в Morning Post, ценна именно тем, что является исключением из подобного. Корреспондент, мистер У.М. Хардинг, рассказывающий о сестре Розе Гертруде, которая только что прибыла на остров Прокаженных в Молокаи, предполагает, что… «портрет этой молодой леди почему-то должен быть добавлен в одну из наших национальных галерей», и при этом говорит:

Мистер Эдвард Клиффорд безусловно стал бы подходящим для этого художником. Что касается меня, я бы тоже охотно поучаствовал в сохранении этого на века, если бы нашелся отвечающий всем требованиям живописец, чья манера написания лица сохранила бы бесконечную святость души. Такая тема – увы, слишком редкая в Англии, – должна быть более плодотворной, чем заповедь. [575]

Аминь. На заповеди и хвастливые разговоры в модных церквах люди вполне могут рассчитывать; однако истинной практической христианской работы в повседневной жизни – кроме тех случаев, когда она ведет к восхвалению и упоминанию имен филантропов в публичных газетах – мы не видим. Кроме того, такая тема, как добровольная Голгофа, избранная сестрою Розой Гертрудой – появляется «слишком редко» повсюду, не только лишь Англии. Юная героиня, как и ее благородный предшественник Отец Дамьен [576] – истинный теософ в повседневной жизни и поступках – самый недавний величайший идеал для каждого истинного приверженца религии-Мудрости. Для такой работой, настолько практической теософии, мало даже самого эзотерического знания, независимо от религии и догмы, теологических и схоластических различий, а необходимы дополнительные принадлежности и неожиданные условия. Все это нужно превозносить, чтобы остальное исчезало пред Альтруизмом (разумеется, истинным альтруизмом Будды и Христа, а не теоретическим пустословием позитивистов), как мерцающие языки газового света в уличных фонарях бледнеют и пропадают на фоне восстающего солнца. Сестра Роза Гертруда – не только великая и святая героиня, а также духовная загадка, пример Эго, которое невозможно постичь исходя из просто интеллектуальных или даже духовных особенностей. Истинная правда, что мы слышали о целых женских монастырях, добровольно проделывающих такую же работу на Молокаи, и мы с готовностью верим в это, хотя сделано это утверждение более для прославления Рима, нежели Христа и Его труда. Но даже если это и так, эта попытка не имеет себе равных. Нам известно о монахинях, готовых преодолеть целую прерию, охваченную огнем, чтобы избежать монастырской жизни. Некоторые из них признавались в мучительных и отчаянных муках, что смерть была сладкой и даже перспектива физических пыток в аду им предпочтительнее жизни в монастыре и его нравственных мучений. Таким образом, перспектива купить несколько лет свободы и свежего воздуха ценою смерти от проказы – это едва ли жертва, а скорее выбор меньшего из двух зол. Однако случай сестры Розы Гертруды совершенно иной. Она отказалась от жизни, личной свободы, спокойствия домашнего очага и любимой семьи, от всего дорогого и близкого для юной девушки, чтобы смиренно выполнять работу, требующую величайшего героизма, чтобы исполнить самую неблагодарную задачу, при которой она даже не могла спасать от смерти и страданий своих собратьев, а только смягчала и уменьшала их нравственные и физические мучения. Она не искала славы и криков восхищения, ни даже помощи от людей. Она просто старательно выполняла распоряжение своего Мастера. Она была готова стать неизвестной и невознагражденной в этой жизни до самой смерти, проводя годы в непрестанных физических муках от самой зловещей и вредоносной из всех болезней. И она делала это, не так, как книжники и фарисеи, которые исполняли предписанные им обязанности на открытых улицах и в синагогах, полных людей, а точно так, как наказал ей ее Мастер: в полном одиночестве, в уединенном убежище своей внутренней жизни и лицом к лицу только со «своим тайным Отцом», стараясь скрыть от всех самый великий и благородный из всех человеческих поступков так, как другие скрывают преступление.

Следовательно, мы правы, утверждая, что это – по крайней мере в нашем веке – пример сестры Розы Гертруды, как до нее и отца Дамьена – есть духовная тайна. Она представляет собой редкое проявление «высшего эго», свободного от препятствий всех сущностей низшего эго; воздействующего посредством этих сущностей только из-за ошибочности ее земных чувственных восприятий, – что касается религиозных форм, – и являет собой истинное свидетельство тому, чт'o есть человеческое в ее Личности – а именно, сил ее разума. Отсюда – непрерывное и неустанное самопожертвование подобных натур, что может показаться религиозным долгом, но что, по трезвому мышлению, есть не что иное, как сущность и бытие смиренной Личности – «божественное сострадание», которое не «отличительная черта», а воистину «закон законов, вечная Гармония, Сама Алайя». [577] И это сострадание, выкристаллизованное в нашем бытие, эти бесконечные тихие вопросы к таким людям, как Отец Дамьен и сестра Роза Гертруда – «Может ли быть блаженство, когда люди страдают? Возможно ли для тебя спасение, когда другие кричат от боли?» И все-таки «Личность», из-за неустанного обучения и религиозного воспитания, слепая к реальному присутствию и природе «Высшей Самости» – не признает ее голоса, а впадет в замешательство в своем беспомощном невежестве к вечной и чуждой Форме, к которой учат относиться как к божественной Реальности, – отсылая на небеса и в запредельность вместо того, чтобы обратиться к их сердцу путем молитв, исполнение чего и есть их САМОСТЬ. Это выражено прекрасными словами Данте Россети, но с более мощной силой:

Откуда же приходит ослепление и пускает глубокие корни в человеческой природе? Восточная философия отвечает нам двумя весьма многозначительными словами, выделяющимися среди множества других, не понимаемых нынешними поколениями – Майя и Авидья, или «Иллюзия», что с точки зрения эзотерической науки скорее будет противоположностью или отсутствием знания, а не «невежества», как это обычно истолковывают.

Большинству наших случайных критиков все вышеупомянутое, бесспорно, покажется набором ученых слов, аналогичным высказываниям миссис Партингтон. Те же, кто считает, что кончиками пальцев ухватились за все тайны природы, равно как и те, кто думает, что они одни поддерживает официальную науку и им дано право разрешить для Человечества проблемы, очень глубоко скрытые в сложном строении человека – никогда нас не поймут. И, не способные осознать наше истинное значение, они могут высказываться по образцу современных отрицателей, постараться, как они делали всегда, при помощи своих научных гримас оттолкнуться от вод великого океана сокровенного знания. Однако волны гупта видьи, едва достигнув тех берегов, пока создали только лужи и грязь, и серьезная борьба с ними докажет, насколько неравноправна борьба мадам Партингтон с водами Атлантического океана. Что ж, в любом случае не стоит обращать на это большое внимание, поскольку тысячи теософов поймут нас без труда. В конце концов, сторожевой пес, охраняющий землю и сидящий на цепи предрассудков и предвзятого мнения, может залаять и завыть на птицу, летящую сквозь непроглядный туман – но это никогда не остановит ее парения, как и не остановит наше внутреннее восприятие, сохраняемое благодаря нашим ограниченным пяти чувствам от поисков и открытий, а зачастую – от разрешения проблем, запрятанных гораздо глубже досягаемости последней, – и таким образом, это также находится за пределами способности улавливать для тех, кто отрицает в человеке шестое и седьмое чувство.

Истинный оккультист и философ, тем не менее, понимает и признает психические и духовные тайны и глубочайшие секреты природы как в каждой пылинке, так и в глобальном проявлении человеческой природы. Для него повсюду существуют доказательства вселенского Духа-Души, а крошечное гнездышко колибри заключает в себе не меньше проблем, нежели золотое яйцо Брахмы. Да, он признает все это, и с глубоким почтением поклоняется тайне своей внутренней святыни, и повторяет за Виктором Гюго:

Потому что это слово в буквальном смысле означает «средство передвижения». В теософской же метафизике этот термин обозначает «базис», что-то вроде носителя, более плотного, чем то, что он переносит; например, буддхи, духовная Сущность, есть вахана атмы – чисто нематериального «принципа». Или, если взять пример из физиологии, наш мозг – предполагаемое средство передачи, или вахана сверхфизического мышления.

Таким образом, эта двухнедельная газета должна служить средством передачи теософской мысли и освещать всю теософскую деятельность.

Это предприятие – не финансовая спекуляция, но, бесспорно, добавочный расход, который наши скудные фонды с трудом могут себе позволить. Однако предпринять его – наша обязанность. Газета должна распространяться бесплатно по нашим Британским отделениям и «не прикрепленным» членам. Это означает, что она будет распространяться и среди тех, кто не может подписаться на наши регулярные журналы. Но более состоятельные помогут тем, кто победнее, по следующим причинам. Карма тех, кто мог подписаться на печатные издания нашего Общества, но не сделал этого по безразличию или по другой причине – их собственное дело; но держать всех членов в контакте с нами и в курсе всех теософских событий – наша обязанность. Ибо многие из тех, кто был отрезан от всего, что происходит в теософских центрах, очень скоро потеряли всякий интерес к движению и продолжают оставаться «членами» лишь формально.

Всегда считалось, что истинный теософ не должен преследовать никаких личных целей, а также защищать и проводить в жизнь какую-либо особенную доктрину. Ибо каждый, кто хочет заслужить почетное звание теософа, должен быть, прежде всего, альтруистом, готовым помочь равно другу и врагу; должен охотнее действовать, чем говорить; должен побуждать других к действиям, не упуская в то же время возможности работать самому. Никакой истинный теософ не будет указывать своему брату или соседу, во что тому надлежит верить, а во что нет; не будет принуждать никого к действиям, которые могут иметь плохие последствия для совершающего их, какими бы правильными ему эти действия ни казались. Его обязанности: (а) предупредить брата о любой опасности, которую тот может не заметить; и (б) поделиться своим знанием с тем, у кого было меньше возможностей приобрести его.