Чтение онлайн

И я решил использовать свой «дар» — умение видеть ауру вещей.

Это умение пришло ко мне само собой, когда я начал работать в полиции. Сначала я испугался тому, что безо всяких ультрафиолетовых фонариков могу распознавать брызги крови на земле, потом привык.

Ты словно попадаешь в параллельную реальность, в мир отражений кривых зеркал. Лица там выглядят, как маски, а вокруг людей возникает свечение. Благодаря «дару» я могу видеть в темноте и замечать скрытое. Например, оружие под одеждой или микрофоны в стене.

Постоянно так смотреть невозможно. Все вокруг становится странным, очертания предметов искажены, далекое будто приближается, а то, что рядом — наоборот, убегает от тебя. Вещи оживают, ждут, когда ты повернешься к ним спиной.

В общем, сюрреалистическая картина, от которой мурашки по коже. Утомляет она до невозможности. Минуту так посмотришь — и будто километр пробежал.

Но сейчас дар как нельзя кстати. Он показал, что из приоткрытой двери моего подъезда высовывались две физиономии. Наркоманы, скорее всего. Предвкушают, как у них окажется мой мобильник вместе с часами и кошельком. Не на одну дозу хватит.

Как же поступить? Из оружия у них, вероятно, только ножи, а я последнее время без револьвера под 357-й «магнум» не хожу. Но стрелять не хочется. На выстрел, даже если всего лишь пугануть, прибежит полиция, и придется два часа писать бумаги. Демонстрация ствола на наркоманов впечатления не произведет, решат, что «травмат». Огнестрелы у людей редкость, их в магазинах не продают.

«Пошло все к черту», — подумал я, вернул обычное зрение, подошел к подъезду и скомандовал:

— Вылезайте, придурки!

Они догадались, что засада не удалась, и вышли.

Какие крупные ребята, однако. Что один, что второй. Выше меня и массивней. Молодые, лет по двадцать, но уже сидевшие в тюрьме — я это чувствую безо всякого «видения».

— Ты че такой дерзкий? — надменно прищурившись, спросил один.

— Подойди, скажу, — усмехнулся я.

Не подойти — значит, испугаться, и парень с наглой гримасой на физиономии зашагал ко мне. Но, не дойдя пару шагов, он получил левым боковым по челюсти и рухнул на землю.

А вот не надо быть самоуверенным.

Другой поначалу оторопел, но тут же пришел в себя, выхватил из кармана блеснувший сталью кастет и кинулся в драку.

Кастет — это хорошо. Если б нож, геройствовать я бы не стал и вытащил револьвер. А так…

Я пригнулся, и кастет пролетел у меня над головой. Грабитель по инерции развернулся ко мне боком и получил в этот самый бок апперкотом. Парень охнул и свалился ничком на землю.

Больно. Очень больно. Никакой возможности встать. Тело от удара по печени будто судорогой сводит.

Я наклонился к нему.

— Как звать тебя, мальчик?

Он молчал. Я пожал плечами и пнул его ногой в бедро — это тоже очень больно.

— Егор…

— С кем вы работаете?

Тут он по-настоящему испугался. Я заметил это даже в темноте. Промышляющие грабежами отдают часть денег «на общак». А если они этого не сделают, то с ними могут произойти нехорошие вещи.

Парень сообразил, что тот, чьим телефоном они хотели поживиться, не только умеет драться, но и разбирается в криминальном мире.

— С Енисеем… — пробормотал он.

Енисея я знал еще со времен работы в полиции. Отправили мы его на несколько лет в тюрьму за то, что он заказал поджог магазина, не захотевшего платить дань, но я остался с ним, как ни удивительно, в хороших отношениях.

Никаких обид — он делал свою работу, а я свою. Потом, уйдя в детективы, я разговаривал с Енисеем, когда искал одного пропавшего без вести, и мы быстро договорились.

Скорее всего, грабитель не врет. Не похоже по его физиономии.

Я вытащил револьвер и ткнул лежащего в лоб.

— Скажите спасибо, что я вас не перестрелял… А сейчас вы быстро свалите отсюда и, не дай бог, появитесь снова. И не вздумайте мне машину поцарапать. Морды у вас потом будут поцарапаны гораздо сильнее.

Я спрятал револьвер, подошел к двери подъезда и оглянулся. Грабители, еще нетвердо стоя на ногах, убегали со двора, периодически бросая испуганные взгляды в мою сторону.

…Подходя к двери, почему-то представил, что девчонка, с которой я жил, дома. Но, разумеется, это не так. Квартира пустая, свет не горит. Уже полгода меня с работы не встречают. Первые пару месяцев после расставания был счастлив — никто не пилит нервы, ни под кого не подстраиваешься. А потом начал грустить. Одиночество и свобода прекрасны, но только первое время.

Не зажигая света, быстро разделся и упал на кровать. Уже засыпая, я понял, что сегодня «круглая» дата — двадцать два года назад я оказался в этом мире. Круглая в том смысле, что две двойки.

В тот вечер я возвращался домой обычной дорогой — через виадук. Рабочий день в уголовном розыске заканчивается поздно, но сегодня удалось вырваться часов в восемь. Для молодого сотрудника, на которого спихивают всю рутинную работу, очень неплохо.

В остальном все было, как всегда — летний московский вечер, солнце клонилось к закату, под высоким мостом гремели поезда. Никаких императоров и магии. Никакой мистики.

И тут я заприметил человека в черной куртке. Он стоял, почти перегнувшись через перила. По виду — сбежавший из сумасшедшего дома. Волосы всклокочены, рот перекошен, глаза бегают. Не поймешь, сколько ему. Не то двадцать, не то вдвое больше. Я хотел пройти мимо, но затылком почувствовал его взгляд и обернулся.

Человек засмеялся и сказал:

— Ты тот, кто мне нужен!

Потом вытащил из кармана пистолет и несколько раз выстрелил в меня.

…Последним, что я увидел, было странно покрасневшее небо и тот самый человек в черной куртке, бросивший пистолет в сторону и с хриплым смехом переваливающийся через ограждение.

Затем я очнулся.

— Паша, — ласково звала меня незнакомая женщина. — Паша! Иди есть!

Имя, вроде, мое, подумалось мне. А тело — нет, со странным спокойствием мысленно добавил я, внимательно осмотрев себя и даже заглянув в висевшее неподалёку зеркало.

Точно не мое, потому что это тело ребенка семи-восьми лет. Не знаю, как я сдержался… Какой-то внутренний голос спас меня от необдуманного шага.

— Молчи, — сказал он. — Молчи и притворяйся. Притворяйся.

Я мысленно согласился с ним. Наверное, лучше так, чем умереть от пули неизвестного психа. Хотя моего согласия никто не спрашивал.