Чтение онлайн

Обеденная беготня прекратилась. В кафе ввалилась компания молодых людей и устроилась за круглым столом. Карла подумалa, что это, должно быть, студенты из Тринити-колледжа. Они то бросали рюкзаки и полотняные сумки на пол. За ними вошли две женщины среднего возраста с пакетами из магазина «Браун Томас». Они были очень похожи друг на друга. Возможно, это были сестры — загорелые, с обесцвеченными волосами и многочисленными золотыми украшениями. Все держались раскованно. Казалось, посетителей интересует только кофе и разговоры, но Карла воспринимала нормальный ход вещей как ширму, которая может рухнуть в любой момент. Мужчина, сидящий возле окна и слушающий музыку с плеера, может внезапно превратиться в журналиста и сунуть ей под нос микрофон. За высокой драценой мог затаиться фотограф, скрытый блестящими зелеными листьями в ожидании, пока она расслабится.

Если бы Роберт был с ней, он бы сказал, что у нее развивается паранойя. Но он был в Австралии и никто не мог посоветовать ей взять себя в руки и встряхнуться.

В конце концов они договорились разойтись на «испытательный срок». Он поедет в Австралию, а она последует за ним через год. Тогда они и примут окончательное решение — быть вместе или расстаться. Они продали дом без проблем. Прежде чем они выехали, Карла в последний раз зашла в детскую комнату. Кроватка покрылась толстым слоем пыли, а морские коньки все так же переливались разными цветами и покачивались при малейшем движении воздуха. Очень медленно она отцепила конструкцию и разобрала ее. Она завернула каждого морского конька в папиросную бумагу и сложила в коробку. Она забрала их с собой в новую квартиру. А кроватку подарила благотворительной организации.

Когда самолет Роберта поднялся в воздух, ее единственным чувством было облегчение. Ее мир стал проще, словно тяжесть горя других людей постепенно покидала ее. Что-то подобное она испытывала, когда Гиллиан ушла в лучший мир. Как и тогда, Карла понимала, что это облегчение скоро исчезнет.

Роберт пошел работать в полицейское отделение штата Виктория. Он звонил ей каждое утро, когда ее день начинался, а его заканчивался. Вот так можно было описать их тогдашние отношения.

Фрэнк Стонтон связался с ней вскоре после того, как уехал Роберт. Он предложил ей поработать литературным негром и написать книгу для издательства «Вижн Публикейшнс». Он зарезервировал столик в одном итальянском ресторанчике. Официанты, по всей видимости, хорошо его знали, поэтому постоянно порхали вокруг Карлы, предлагая ей попробовать вина или отведать спагетти.

— Я знаю по той работе, которой ты занимаешься с Лео, что ты хорошо подмечаешь детали, — сказал Фрэнк. — Всякие сложности, когда дело касается клеветы. Но ты также можешь писать. Мне нужен вот такой призрак пера. Я хочу, чтобы ты взглянула на рукопись, которую мне передали. Это непростая история, и читать ее нелегко. Когда она выйдет в свет, то вызовет град опровержений и много дискуссий. Но это правдивая история жизни одного человека. Его писательские навыки не очень хороши, и книгу надо переписать. Ты сможешь встретиться с ним и выслушать его, а потом переписать историю, не искажая его манеры письма?

— Почему ты считаешь, что я гожусь для этой работы?

— Она о похищенном детстве.

— Похищенном?

— Государством. Будет еще много таких историй. Прочитай ее и скажи, что думаешь.

Он оказался прав. Рукопись Брендана, пестревшая грамматическими и орфографическими ошибками, ужаснула ее. После смерти матери, когда ему было всего пять лет, отец отдал его в приют. Шестьдесят лет спустя он умирал от эмфиземы, и его единственным желанием было издать эту книгу, прежде чем отойти в мир иной. Карла тесно сотрудничала с ним, допытываясь, как его физически и сексуально унижали одиннадцать лет, которые он пробыл в приюте Святого Альма. Она без устали работала над историей. Книга «Крики в тишине» была выпущена за месяц до смерти Брендана.

Позже она встретилась с Фрэнком в «Грешаме», чтобы обсудить следующий заказ. Она пришла раньше его. Карла была бы рада сидеть так целый день, наблюдая за солнечными лучами, проникающими сквозь витражи и слушая перепалки стариков.

— Да это мне на один зуб, — заявил пожилой мужчина за соседним столиком, разглядывая сэндвич.

Его товарищ согласился и презрительно отодвинул от себя тарелку с салатом, назвав его «объедки для кроликов».

За следующим столом несколько студентов вели оживленный спор. Их громкие голоса заставили стариков замолчать. Они натянули на головы шляпы и ушли. Какой-то молодой человек, постарше спорящих студентов, вошел в кафе и с чашкой кофе направился к освободившемуся столику. Коротко стриженные светлые волосы подчеркивали угловатые черты лица. На нем были черные джинсы и футболка, надетая под джинсовую рубашку. «Неприметный тип», — подумала Карла, сравнивая его со студентами, которые, несмотря на растрепанные волосы, рваные джинсы и футболки непонятных цветов, двигались и разговаривали с уверенностью довольных жизнью людей.

Он открыл книгу и углубился в чтение, но через несколько минут поднял глаза. Он внимательно посмотрел на Карлу, захлопнул книгу и подошел к ее столику.

— Вы не против, если я присяду?

Он положил руку на спинку стула.

— Нет, — ответила Карла, — я против.

Когда-то она считала, что журналисты — ее друзья, ее наперсники. Когда-то она намеренно привлекала их внимание к себе, чтобы насладиться мгновением славы, и в те беззаботные дни, отбрасывая назад копну густых волос и стреляя глазами по сторонам, верила, что они кормятся друг от друга. Тогда она не знала, что они только и ждали возможности втоптать ее душу в грязь.

Он кивнул и убрал руку со стула.

— Вы меня не помните? — Похоже, он не обиделся, когда она отрицательно покачала головой. — Я и не ждал, что вспомните. Меня зовут Дилан Ри. Мы встречались однажды ночью, но…

— Извините, я не даю интервью.

Карла уже хотела встать, но что-то в его взгляде заставило ее замереть.

— В промышленной зоне, — пояснил он. — Вы вызвали скорую помощь.

Внезапно она перенеслась в тот край паленого дерева, где тень двигалась среди других теней и превратилась в человека. Она не помнила его лицо, только длинные светлые волосы и неожиданное падение.

— Надеюсь, я вас не испугал.

В его голосе слышалась нервозность. Преждевременные морщинки вокруг глаз говорили о том, что жилось ему несладко, но что-то неиспорченное было в линии его рта. «Как у мальчика из церковного хора», — подумала она, осознавая, сколько иронии было в этом сравнении, принимая во внимание обстоятельства, при которых они встретились. Теперь он завязал. Она поняла это по его глазам, темно-серым и внимательным.

Он ждал ответа.

Она указала ему на стул.

— Вы изменились.

— Да, это так. — Он рассмеялся и, уже не спрашивая разрешения, отодвинул стул и сел. — Могу я купить вам еще кофе?

— Нет, спасибо. Я собираюсь уходить.

— Я хочу поблагодарить вас…

На мгновение он опустил глаза. У него были длинные пальцы с коротко обрезанными ногтями. Карла заметила шрамы, которые, вероятно, никогда не исчезнут.

— Я понятия не имею, что принял в ту ночь, — признался он. — На самом деле я вообще ничего не помню, кроме того, что мне рассказала Никки.

— Никки?

— Водитель кареты скорой помощи.

— А-а, да. Она и меня подвезла…

Она сглотнула, не в силах продолжать.

— Да. Она мне говорила. Она приходила проведать меня в больнице. Сказала, что соскребла меня с земли. Оказалось, что у нее брат умер от передозировки, и она решила, что меня стоит спасти.

— По всей видимости, ей это удалось.

— Реабилитация была сплошным кошмаром, это я вам точно говорю. Даже не знаю, как я справился и не сбежал. Хотя по-другому и быть не могло, учитывая, что вы сделали.