Чтение онлайн

– Разрешите вам сказать пару слов наедине, Цветана, - внезапно раздался голос Господинова, - вы позволите, полковник?

– Разумеется, сеньор Господинов, только далеко не уходите, - Де Сото даже не пытался изображать вежливость.
– На улицах этого городишки ночью небезопасно, сами понимаете, война.
– Он выпустил из ноздрей струю дыма, не переставая сверлить Господинова острым взглядом глубоко посаженных глаз.

– Рапорт я составлю сегодня ночью, – Господинов заговорил по-склавийски, когда они ещё не успели толком отойти, - передам вам завтра утром через Романо.

– Через кого?
– ахнула Ольга, - вы с ума сошли?!

– Я запечатаю конверт, - улыбнулся Господинов, - письмо будет адресовано моей жене в Хладгороде. И да, в конверте действительно будет письмо для неё. Помимо моего рапорта командованию, конечно же. Попрошу Романо при свидетелях отвезти конверт вам, так как вы тут единственная склавийка. Я не военнопленный, а подданный Склавии, которому Директория оказала помощь, соответственно, запретить мне что-то говорить или что-то посылать они не могут. Ну или пусть срывают лицемерную маску дружелюбия, - Господинов усмехнулся. – Вы знаете, сколько ещё тут пробудете?

– Ну, если Снорри не зарежут на сегодняшнем ужине офицеры, - Ольга покосилась на ресторан, из которого даже на небольшом удалении слышались сердитые выкрики, - то не меньше суток ему понадобится, чтобы написать статью и отправить её радиотелеграфом в ближайший корреспондентский пункт норжцев. Вряд ли Романо выпустит нас раньше.

– Значит, у меня будет время. Что ж, постараюсь написать все бумаги до завтрашнего вечера.

Когда они вернулись к столу, накал спора Бьорсона с военными резко уменьшился. Снорри, налив себе очередной бокал вина, вежливо попросил Романо позволить ему собственными глазами осмотреть место крушения склавийских кораблей, а также дать возможность взять интервью у кого-то ещё из склавийских моряков, «так как общение с капитаном Господиновым абсолютно непродуктивно». Романо обещал подумать и дать ответ завтра утром. Офицеры, уже готовые линчевать дерзкого норжца, поумерили пыл после этих слов своего командира. Остаток вечера прошёл в шутливых разговорах умеренно пьяных людей.

В Ратуше Лазарова узнали довольно быстро и долго думали, прежде чем отправить ведущего инспектора Синода в камеру к уголовникам. За время раздумий с патрулей вернулась вся ночная смена, поведавшая ещё о пяти инцидентах, один в один похожих на произошедшее с Лазаровым. Во всех случаях нападавших также пришлось убить. Быстро обдумав ситуацию, дежурный разрешил Богдану провести время до прихода на работу Димова не в камере, а на капитанской кушетке в комнате отдыха.

– Ну ничего себе, - только и сказал Димов, увидев в своём кабинете инспектора Синода, раздетого до кальсон, - кто же вас пустил в мой кабинет в таком виде, господин инспектор?

– Люди, совершившие ошибку. Но очень сильно постаравшиеся её загладить, - хмыкнул Богдан.
– Не бойтесь, в таком виде я пробуду недолго. Кого-то из ваших вроде как уже отправили в гостиницу за моими чистыми вещами. Вы слышали, что произошло сегодня утром?

– Вы про нападение на вас?
– Димов положил на свой письменный стол целую кипу отчётов, - про это сказали. Но поймите меня правильно, по сравнению с другими событиями этой ночи, ваша история чуть ли не самая банальная.

– Согласен, - сухо ответил Лазаров.
– Капитан, у вас есть телефонная связь с Костовском?

– Пока только телеграф, – машинально ответил Димов. – Чёрт побери, инспектор, вся эта чертовщина как раз по части Синода! Вы можете объяснить, что случилось?

– Телеграф так телеграф, - вместо ответа пробурчал себе под нос Лазаров, схватив без спроса один из лежащих на столе Димова листков и принявшись что-то писать на нём найденным на столе карандашом.

– Вот. Нужно доставить эту телеграмму немедленно. Номер абонента я написал ниже.

Димов принял из рук инспектора бумажку, заполненную аккуратным почерком матерого бюрократа.

– Срочно. Лазаров. Ичит. Настоятелю Стылой Пустыни, комиссару Западной провинции Государственного Синода, начальнику Надзорного Ведомства Западной провинции Государственного Синода. Лично в руки. Обнаружена общественная аномалия, предположительно, класса 2-7Б. Запрашиваю инструкции. – Димов прочитал написанную на листке тарабарщину без единой запинки, отчего Лазаров даже проникся к нему уважением. Впечатление подпортил тот факт, что после прочтения капитан жандармов не кинулся немедленно к телеграфисту, а продолжил стоять, небрежно держа листок в чуть приподнятой руке. Впрочем, к такому поведению начальников городской полиции Богдан давно привык.

– Объяснения, – процедил Димов, стоя на месте. – Прежде чем выполнять ваши указания, я требую объяснить мне происходящее! Немедленно.

– Для этого мне самому нужно понимать происходящее, - вздохнул Лазаров. – А я сам пока ничерта не понимаю.

– Судя по тому, что вы уже рассылаете письма, всё вы прекрасно понимаете, - насупился Димов.

Как же все эти мелкотравчатые начальники обожали спорить и задавать свои бесполезные вопросы вместо того, чтобы делать срочные, не терпящие отлагательств дела. Лазаров возвёл очи к потолку. Но от язвительных комментариев воздержался.

– Её нужно отправить срочно, капитан. Пожалуйста!

– Чёрт с вами!
– Димов снял трубку и крутанул колесо стоящего на столе чёрного аппарата.
– Дыбов, телеграф, срочно!

Буквально через минуту в кабинет зашёл Дыбов, денщик Димова – сорокалетний крепыш, родом из южных областей Восточной Склавии. Димов молча вложил ему в руку Лазаровскую записку.

– Думаю я, что дождик этот в вашей компетенции находится, господин инспектор, - сказал Димов, когда денщик закрыл за собой дверь.
– Это ваш беглый что ли с небом-то намудрил?

– Похищенный, - поправил капитана Лазаров.
– В свете выявленных мной фактов, считаю, что Радима Петева надлежит считать именно похищенным.

– Да, - протянул Димов, сделав несколько шагов к окну кабинета. Со второго этажа ратуши было прекрасно видно красно-коричневую грязь, в которую за вчерашний вечер превратились улицы города.

– А непотребство это откуда? – капитан кивнул на окно.
– Я сегодня с утра чуть с ума не сошёл. Проснулся, понимаете ли, от крика жены. Вскакиваю, а вся постель в крови.

– Крыша протекает? – равнодушно спросил Лазаров, прикидывая, как быстро телеграмма достигнет адресата.

– Ага, чтоб её. Понаделали халуп, бракоделы! – ругнулся Димов.
– Над кроватью, кстати, первый раз потекло, зато как!

Димов рассмеялся, но заметив отсутствие реакции у Лазарова, быстро посерьезнел.

– Вы хоть объясните, господин инспектор, каким-таким образом дождевая вода в кровь-то обратилась? Почему всем в городе снились кошмары? Почему некоторые добрые горожане сошли с ума и кинулись на других добрых горожан? От меня сейчас весь город ответа требует, начиная с Головы. Скажите уж, как эксперт по чертовщине.