Чтение онлайн

— Что ты делаешь? — Войдя в спальню Энни, Брент хмуро взглянул на листы бумаги и фотографии, лежащие у нее на кровати.

Прошло лишь несколько дней, но Энни, казалось, оправилась после пережитого. Она больше не просила разрешения повидаться с Келли или посмотреть на жеребенка, и Брент не знал, как начать с ней разговор. Ему было совершенно ясно, что Келли не хочет его больше видеть. Но Бренту не в чем было ее винить. Келли показала ему, насколько он слеп, вернее, насколько глуп.

Брент так много хотел сказать Келли, но так ничего и не вымолвил под ее укоризненным взглядом, означавшим, что она считает его высокомерным и эгоистичным ублюдком. И Брент осознал, что не вправе говорить то, что задумал. У Келли нет оснований доверять его словам, ибо он показал себя совершеннейшим подонком. Пока Энни не спрашивала его о Келли, Брент тоже не упоминал о ней. Он сознавал, что поступает как трус, но не знал, как себя вести.

— Для такой грязной работы у нас есть внизу стол. — Нагнувшись, Брент поднял с ковра упавшую фотографию. — Я не хочу, чтобы ты пролила клей… — Он осекся, увидев снимок, запечатлевший Иветт, Энни и его самого. Побледнев, Брент быстро взглянул на дочь. — Где ты это взяла?

— Я нашла коробку в чулане холла. — Девочка стояла между отцом и кроватью. — Это фотографии моей мамы, и ты не имеешь права забирать их у меня.

У Брента сжалось сердце и, переведя взгляд с фотографии на дочь, он поразился ее непреклонному виду.

— Моя радость, я не собираюсь забирать фотографии, напротив, рад, что они тебе понадобились, — заверил Брент дочь.

Энни явно успокоилась.

— Я делаю книгу памяти — наподобие той, что мы с Келли сделали про Звездочку. Но этим приятнее заниматься не одной, а с кем-то еще. Келли помогла мне многое вспомнить о Звездочке. — Губы Энни задрожали, и Брент с болью смотрел, как она старалась унять эту дрожь. — Многие вещи про мамочку мне трудно вспомнить. Прости, папочка, я знаю, что мы не можем вернуться на ферму, после того как я натворила столько всего, но у меня по крайней мере будет этот альбом. Я хочу сделать его, пока то, что я помню, не ушло совсем.

— Моя радость, ошибался только я, не ты. — Брент привлек к себе дочь, и слезы затуманили его глаза. — Могу я помочь тебе? — Он с трудом улыбнулся, взглянув в ее обеспокоенное личико. — Быть может, мы вместе соберем много приятных воспоминаний о твоей мамочке.

— Правда? — Энни отстранилась, и луч надежды вспыхнул в ее глазах.

— Конечно. — Брент сел на край кровати и взял одну из фотографий. — Я помню, когда мы сделали этот снимок. — Он улыбнулся. — Сразу после того, как узнали, что у нас будешь ты.

Сев рядом с отцом, Энни задавала вопросы и аккуратным круглым почерком записывала его ответы в книгу рядом с фотографиями.

— Папочка? — Оторвавшись от своих записей, она вопросительно взглянула на отца, когда тот сделал паузу.

— Гм-м? — Брент проглотил подступившие слезы.

— Я любила мамочку.

— Я тоже, детка.

— И Келли я люблю. Не так, как мамочку, но люблю. Очень.

— Твоя мамочка была необыкновенным человеком. — Брент, прищурившись, посмотрел на Энни, не понимая, когда же она успела так повзрослеть. — Твоя мама делала много замечательных вещей, но лучшее, что она подарила мне, это ты. — Брент ласково потрепал Энни по волосам.

— А Келли, папа? Разве ты не любишь ее?

У Брента слова застряли в горле. Беззвучно пошевелив губами, он наконец ответил:

— Да, Энни. Не так, как любил твою маму, но я люблю Келли.

— А эту помнишь? — Энни протянула отцу еще одну фотографию.

Настойчивый стук в дверь кухни отвлек Келли от камина, нуждавшегося в основательной чистке. На прошлой неделе она вдруг обнаружила, что ей некуда деть свободное время и единственный способ убить его — это активная деятельность. Вытирая грязные руки о рваный свитер, Келли решительно направилась в кухню, готовая наброситься на забредшего к ней несчастного торговца. Но, открыв дверь, она увидела Брента, который смотрел на нее сквозь решетку наружной двери. Озадаченная, Келли нахмурилась и потянулась к волосам, стянутым сзади в хвост, но, взглянув на покрытые сажей ладони, опустила руки. Работая в камине, она постоянно чихала и теперь не сомневалась, что у нее на носу и на верхней губе красуются отпечатки пальцев. Ну и что? Келли не собиралась покорять Брента Логана, у нее не было с ним ничего общего. Вздернув подбородок, она взглянула на него сквозь решетку.

В одной руке Брент сжимал большой бумажный пакет, другой нервно теребил лацкан пиджака и вообще походил на взволнованного подростка. Но Келли не смягчилась: она уже слишком много раз попадалась на удочку и оттаивала при виде этого беспомощного выражения. Притоптывая ногой, она прищурилась и поджала губы.

— Можно войти? — откашлявшись, спросил Брент.

Келли в раздумье смотрела мимо него на серую конюшню, на серое небо и готова была устремить взгляд куда угодно, только бы не видеть этого умоляющего выражения.

— Прошу тебя!

— Я предпочла бы, чтобы ты уехал, мне больше нечего тебе сказать.

— Келли, я должен поговорить с тобой. Всего минуту. После этого, если захочешь, я уеду и никогда больше не буду тебе надоедать.

Проклиная свою слабость, Келли распахнула решетчатую дверь.

— Ты починила дверь? — изумился Брент.

— Это одно из тех дел, которые я слишком долго откладывала. — Келли равнодушно пожала плечами, чувствуя, как пристальный взгляд Брента скользит по ее телу.

В последние недели она похудела и знала, что это заметно. Одному Богу известно, когда у нее восстановится аппетит. Если же Брент будет появляться почти каждую неделю, она вообще не обретет прежнюю форму. Но когда Брент вошел в кухню с нервной улыбкой, сердце Келли дрогнуло. Он осунулся, его глаза померкли, но в них светилась надежда. Брент был все так же красив. Келли перевела взгляд на коричневый пакет у него в руках, и тогда он, робко улыбнувшись, неожиданно упал перед ней на колени и уронил пакет на пол. Однако тут же схватил Келли за руки.

— Что ты делаешь? — Невольно усмехнувшись, она попыталась отстраниться.

— Потерпи, пожалуйста. — Отпустив одну руку, но не сводя глаз с Келли, Брент раскрыл пакет, вынул великолепное яблоко и протянул его Келли. — Возможно, с опозданием, но я понял, что конфеты — неподходящее угощение, для такой женщины, как ты. Мы можем его разрезать и поделиться им с лошадьми. Но это позже.

Келли что-то возразила, но Брент остановил ее, и она с любопытством наблюдала, как он снова роется в пакете. Когда же Брент вытащил оттуда букет — зеленые стебли люцерны, фиолетовый клевер, морковь, искусно вырезанная в форме цветов, — Келли громко рассмеялась.

— Я не ошибся в выборе цветов? — Он протянул букет Келли. — Я двигаюсь в правильном направлении? Подскажи мне. Я учусь ухаживать за такой женщиной, как ты.

Келли молча кивнула, даже не пытаясь говорить, потому что не доверяла своему голосу.

В третий раз Брент достал из пакета альбом с тремя скрепляющими кольцами и подал его Келли. На переплете был детский рисунок, изображавший высокого темноволосого мужчину, высокую рыжеволосую женщину и широко улыбающуюся маленькую девочку, державшую их за руки.