Чтение онлайн

– Молчу, – обиженно проронила Дора, подумав, что Лайтман, будучи другом Джиллиан явно не жаловал ее муженька, и не был частым гостем в доме у супругов Фостер. А если и приезжал, то не афишировал своего присутствия. И она не сразу признала в беспардонном наглеце, появившемся в палате у Джиллиан того самого мужчину, что изредка появлялся у ее бывших соседей. Тем более прошло больше трех лет после развода Фостер, и разъезда супругов, с последовавшей за ним продажи дома.

Все еще непрерывно бухтя себе под нос, о безобразных и невоспитанных мужчинах недостойных такой милой женщины, как Джиллиан, Дора уложила в сумку халат и тапочки, распрямляясь.

– А теперь девочка, встань и посмотри, мы ничего не забыли? – зорким взглядом обвела палату по периметру.

– Кажется все упаковали, кроме пледа – Джиллиан встала с диванчика и тут же прищурилась, тихонько ахнув, отвернулась от яркого солнца, неожиданно вынырнувшего из-за туч, наполнившего палату сияющим светом, – Смотри, дождь кончился? – она подошла к окну, и прислонившись лбом к стеклу смотрела на моментально преобразившийся больничный парк.

– Господи, как же я хочу на свободу, – пробормотала Джиллиан, пробуя открыть окно.

– Осторожней, побереги руки, – Дора подняла раму до упора, щелкнув рычажками фиксатора, и в палату ворвался влажный теплый воздух, несущий с собой запахи мокрой зелени и сырой земли. Джиллиан прикрыла глаза, подставляя лицо солнечным лучам и ветру. Он словно ожидая этого, легонько поиграв ее волосами и дунув посильнее, взметнул их в воздух, бросая на лицо, тут же затихая и нежно лаская влажную кожу.

– Я жива, – едва слышно проговорила Джиллиан, – Пусть все будет хорошо.

– Обязательно, детка, – Дора остановилась рядом, засунув руки глубоко в карманы розовой форменной куртки. Джиллиан поняла, что женщина хочет ее обнять, а по ее сосредоточенному виду и плотно сомкнутым губам, прочитала сильнейшее желание сказать что-то очень важное по ее мнению.

– Я слушаю, – улыбнулась Фостер, – И по тому, как тебе тяжело начать разговор, могу предположить – это касается Кэла? Вы буквально пылаете взаимной страстью, – Дора не ответила, едва заметно дернув уголком рта, – Он что-то натворил, пока я не могла присматривать за ним, из-за своего плохого самочувствия? – Джиллиан не скрывала веселья, она две недели наблюдала за этой парочкой и их уморительные пикировки доставили ей немало приятных минут. А порой она давилась от смеха, глядя, как Дора бесила Кэла своим пренебрежением к его нападкам и наглым выходкам.

Но то, что поведала ей Дора, противоречило недавним обвинениям в адрес Кэла. Оно оказалось опустошающее болезненным, напрочь лишая Джиллиан веселья, и легкого воодушевления, не покидавшего ее со вчерашнего вечера, появившегося после слов ее лечащего врача: «Завтра на выписку, мэм».

– Ты умирала, – тихо, глядя себе под ноги проговорила Дора, – И если бы не его бешеная энергия, способность идти напролом, распахивать двери ногой, невзирая на то, кто за ними сидит … – она замолчала и усмехнулась, – Сперва мне он не понравился, пытался строить меня, хамил, насмешничал … но когда я разгадала его тайну … – он тебя любит, Джиллиан. Любит. За двадцать лет работы медсестрой я повидала немало. Видела, как узнав диагноз, сбегают верные и вроде бы нежно любящие мужья и жены, как дерутся, родственники над умирающими, деля будущее наследство, видела тех, кто отдавал последнее, ради того чтобы купить дорогущее лекарство, но такого упорства, даже упертости, и веры в лучшее – не встречала. А уж когда он притащил этого испанца … – она во время опомнилась и проглотила конец фразы, чуть не ляпнув о бешеной сумме, потраченной на новомодные лекарства и визит доктора. – Простила и поняла, когда он сорвался, сбежав. Думаю, многие решили, что твой друг струсил, но ... это не так.

Дора все же осмелилась и легонько погладила Джиллиан по спине.

Фостер едва заметно вздрогнула, с отстраненной улыбкой, глядя в окно, медленно провела ладонью по своим волосам, коснулась пальцами щеки и опустила руку, дав ей безвольно повиснуть вдоль тела.

– Я знаю, – со вздохом почти шепотом ответила Фостер, прищурившись, опустила взгляд, рассматривая пол. – Он такой, необыкновенный и невыносимый. С ним сложно, и очень хорошо. Знаю, – едва шевеля губами, повторила она ,- И, я его люблю.

На ее лице ненадолго задержалась теплая улыбка. Джиллиан тряхнула волосами, оказывается, произнести вслух слова признания не так и сложно. Стало чуточку легче. И только она слишком хорошо знала Кэла, понимала – переубедить его почти неразрешимая задача. Пройдет еще немного времени, она окончательно выздоровеет, и нежного, любящего Кэла, с такой непосредственной радостью идущего на контакт, и буквально прописавшегося на ее личной территории – не будет. Нет, он не перестанет там топтаться, с хозяйской бесцеремонностью, но преследуемые им цели изменятся. А еще Валловски …

Склонив голову к плечу, она чуть нахмурилась, поджимая нижнюю губу, невесело усмехнулась, заметив удивление на лице Доры – та вопросительно уставилась на Джиллиан, ожидая продолжения.

– Мы друзья. Мы очень хорошие, близкие друзья.

– Но это неправильно, – недоумевающее воскликнула женщина.

– Наоборот. Правильно. Дружба – это нечто основательное, прочное,- пыталась убедить саму себя Джиллиан, – Ее сложно разрушить случайной глупостью. Дружба значительно терпимей любви и более стойка перед угрозами извне. Да и почему ты так удивлена. Разве друзьям возбраняется любить друг друга?

– Возможно, – согласилась Дора, – Но в вашем случае, как обожает говорить доктор Лайтман, это ложь, – Дора развернулась и оперевшись спиной о подоконник, повертела рукой перед лицом, – Тут написано одно, а вы твердите другое. Я университетов не кончала и в этой вашей психологии мало что понимаю, но чувствую и вижу что между вами особые отношения. А вы упорно лжете друг другу, отгораживаетесь, бормочете про какие-то линии и границы, хватаясь за дружбу, как за соломинку. Я же видела, насколько сильно ваше взаимное влечение. Можешь не верить, даже лежа без сознания, ты откликалась на его присутствие, стоило этому носатому прийти, коснуться твоей руки, заговорить и твой пульс замедлялся, ты успокаивалась, температура падала. Аааа … – Дора махнула рукой, – Прости, это я со старшими детьми насмотрелась всяких глупых сериалов. Вот мне чудятся всякие ненормальности. И не мое это дело. Извини, что высказалась, но у меня душа за тебя болит. Такая милая женщина, а личное счастье обходит тебя за семь миль.

С терпеливым спокойствием, спрятавшись за маску приветливой улыбки, Джиллиан выслушала Дору, не перебивая. Пламенная, искренняя речь, задела за живое, и Фостер помимо неловкости ощущала злость и обезоруживающее чувство беспомощности. Она не могла найти правильного ответа. Вернее он у нее был, но она сомневалась, согласится ли Кэл с ее доводами, он же непредсказуем и нетерпим. И еще Джиллиан понимала, что Дора несмотря на извинения слишком глубоко вторглась в ее личное пространство, исподволь, но все же давила на нее, чуть ли не требуя сделать первой шаг навстречу Кэлу. Оказывается он такой особенный. И сама Дора не прочь поиграть в игры «плохой хороший».

– Карета подана! – прозвучало, как нельзя кстати, нарушив неловкую тишину.

– Ммм, – Фостер повернулась и взглянула на Кэла, бесшумно материализовавшегося в дверях.

– Вы меня не ждали? – Кэл пнул ногой, прихваченное по дороге кресло-каталку и проследил взглядом, как оно въехало в палату, зарулило вправо, стукнулось о диван, отскочило и прокатившись еще немного, затормозило под боком у Доры.

– Аааа, хулиган явился, Джиллиан, и как ты терпишь этого безобразника и миришься с его наглыми выходками? Добро пожаловать доктор Лайтман, – медсестра покачала головой и откатила кресло в сторонку.