Чтение онлайн

Мне захотелось зарыдать, но только не здесь, не на кладбище… Эти деньги расшатали мои нервы так сильно, что в последнее время я стала чувствовать себя хуже. Некуда. У меня все болит, а может быть, что-то одно, но я не знаю, что именно. Голова, сердце, душа…

Я вновь обернулась на деда, и у меня закружилась голова.

– Дед, ты там скоро?

– Дочка, ты ж видишь, что я на месте не стою. Дай хан земельки немного набросаю, а то мало ли кто на кладбище еще может пройти. Тем более ты учитывай мой возраст. Мне самому скоро на тот свет отправляться, а я лопатой орудую, словно молодой.

– С чего ты это решил на тот свет отправляться? Ты фору любому молодому дашь.

– Не говори ерунды, дочка. Возраст, как ни крути, свое берет.

Поняв, что я больше не могу стоять, я села на корточки и обхватила колени руками. Я всегда была сильной женщиной и умела сносить все жизненные трудности с удивительным достоинством. Мужчины никогда не любили тех женщин, которые склонны к истерике, у которых эмоции всегда застилают разум. А я другая, я всегда была другая… Я сильная, трезвая и неплаксивая. Только в последнее время со мной что-то случилось… Наверное, слишком много всего произошло. Слишком много… А раньше, я всегда умела свои переживания скрывать. Наверное, дед Герасим правду сказал, что возраст берет свое. С годами я становлюсь беззащитнее, эмоциональнее, утонченнее… Конечно, говорить о возрасте мне еще рано, но все же, как ни крути, сила переживаний зависит именно от этого самого возраста. Ведь раньше я даже не впала в истерику, когда мой отец в реанимации оказался, а когда он умер, я все время молчала и даже молча стояла на кладбище, не уронив ни слезинки. Хотя что творилось у меня внутри, не передать. Недаром же я профессиональной актрисой стала. Значит, еще тогда я умела играть и перевоплощаться. Я в этой жизни училась только одному: быть сильной. Я научилась выдерживать самое плохое и выглядеть в глазах окружающих меня людей бездушною стервою, которую ничем не проймешь, даже смертью близкого человека.

– Ань, ты что села-то? Тебе плохо?

– Не знаю, что-то мутит меня. Больно много времени мы на кладбище проводим. Словно могильщики.

– А мы и есть могильщики. Одного закопаем, другого раскопаем, и наоборот.

Дед засмеялся, но так как юмор был черным, то он естественно не вызывал у меня ответной реакции.

– Анюта, ты лучше в машине посиди. Что ж ты на землю-то уселась?

– Я не на земле сижу, а на корточках.

– Но ведь неудобно же.

– Мне не до удобств сейчас. Тебе много еще?

– Немного. Я уже сам уработался. Ежели бы кладбище было действующее, я бы сюда могильщиком устроился. Рука уже набита. А может, она бы еще больше была набита, если бы мне за это платили. Какая-никакая, а прибавка к пенсии. Хотя на черта мне эта прибавка нужна, магазина-то все равно нет. Вот если бы мне водочкой платили, тогда другой разговор.

Я подняла голову и заинтересованно посмотрела на деда.

– Дед, а ты не боишься пить-то столько? У тебя уже организм весь заспиртован.

– Вот и хорошо, что заспиртован.

– Да что ж хорошего то?

– А то, что я уже простудой черт знает сколько времени не болею.

Встав с земли, я слегка отряхнулась и пошла в ту сторону, где стояла машина.

– Дед, я тебя в машине подожду. Только давай быстрее, ладно?

– Что ты меня все торопишь?! Я же не робот, а пожилой человек. Лучше бы лопату взяла да подсобила,– не на шутку разозлился изрядно уставший дед.– Привыкла в своем банке деньги считать…

– Дед, я с лопатой никогда не дружила. Физический труд меня никогда не привлекал, а только интеллектуальный. Это ты у нас человек деревенский. Как-никак на земле вырос. Вот тебя и должно тянуть к земле. Тебе на огороде не привыкать работать.

– На огороде не привыкать, а на кладбище привыкнуть надо.

– Давай, я жду,– я махнула рукой и направилась к своей машине, которая стояла в самом начале кладбища.

Как только я к ней подошла, то сразу обратила внимание, что у нее спущено заднее колесо.

– Вот черт! Надо же, а резина совсем новая.

Признаться честно, я еще никогда не меняла колеса, но теоретически знала, как это делается. В моем багажнике имелась не только запаска, но и домкрат. Достав все необходимое из багажника, я почесала затылок и решила, что у меня есть время это попробовать. Сев на корточки, я схватила домкрат и стала судорожно соображать, как им орудовать.

Если я знаю, как это делается, значит, я смогу это сделать, подумала я. Вдруг за моей спиной заскрипели тормоза. Я обернулась и увидела, что рядом со мной остановилась видавшая виды японская легковушка. Стараясь сохранить самообладание, я стала снимать колесо, не обращая внимание на дрожь в руках. Из машины лихо выскочили два коротко стриженных молодца и кинулись прямо ко мне. Подсознательно я сразу почуяла недоброе, но по-прежнему не поднимала головы, изо всех сил демонстрируя, что я очень занята делом.

– Здорово, красавица! – ехидно поздоровался один из них и бесцеремонно сел рядом на корточки.

– Здравствуйте,– вежливо ответила ему я, и сняв приспущенное колесо, положила его на землю.

– Тебе помочь?

– Спасибо, я сама.

– Смотри, не женское это дело Я уже давно не разделяю дела на женские и мужские. Я привыкла все делать сама.

– У тебя что, мужика что ли нет? – словно лошадь заржал незнакомец и дружелюбно хлопнул меня по плечу своей пятерней.

– У меня его слишком долго не было.

– А щас?

– Сейчас вроде бы появился. Я еще сама пока точно не знаю.

– Это как?! – незнакомец захлопал глазами и посмотрел на меня подозрительным взглядом.

Я достала запаску и принялась ставить ее на место спущенного колеса.

– А кто его разберет, этого мужика. Сегодня он есть, завтра его нет…

– Тебе, подруга, в натуре, какие-то мужики левые доставались, наверное…

– Может быть. Правые пока не встречались.

– Ну, ты, подруга, даешь. Витюха, ты слышишь, чо она говорит. Витюха, она по-моему к мужикам хреново относится. Как этих баб-то называют, которые мужиков на дух не переваривают?! Феминистками. Точно, феминистками… Феминистка, наверное.

Парень вновь хлопнул меня все той же здоровой пятерней по плечу и уж чересчур язвительно спросил:

– Ты случайно не феминистка?!

– Пока нет.

– А что, скоро будешь?

– Не знаю. Может, и буду. Я никогда ничего не планирую.

Второй парень оказался более суров, чем первый, и менее разговорчив. Не говоря ни слова, он взял меня за шкирку и заставил оторваться от домкрата, а точнее, он заставил меня встать. Я так растерялась, что даже не успела испугаться. Встав в полный рост, я резко убрала от себя чужие руки и вдохнула как можно больше воздуха.

– Вы что?!

– А ты чо? – процедил сквозь зубы молчаливый.

– Я тут себе спокойно сижу, колесо ставлю, а вы мне мешаете…

– А чо это ты на кладбище колесо ставишь? – молчаливый Витюха так сощурил свои недобрые глаза, что по моему телу пробежал колючий холодок.

– А какая разница, где колесо ставить? Где оно спускается, там я его и ставлю.

– А какого лешего оно у тебя на кладбище спустилось?

– Не знаю. Спустилось и все. Я-то тут при чем? Оно могло в любом месте спуститься. Это от меня не зависит.