Терапия для одиноких сердец или Охота на мужа-3
Шрифт:
– Не было.
Я смотрела на Михаила злобными глазами и чувствовала, что прихожу в бешенство. Этот человек в открытую надо мной издевается. Просто стоит, смотрит мне в лицо и издевается. Только непонятно, на что он меня испытывает и чего добивается. Мне захотелось отвесить ему звонкую пощечину, потрясти за грудки или на худой конец наговорить гадостей.
– Ой, совсем забыл. У меня еще что-то пропало,– издевательски вспомнил Михаил.
– Что?!
– Огнетушитель.
– Огнетушитель?!
– Нуда.
– Какой?
Автомобильный. Маленький. Я его месяц назад купил, а то гаишники иногда на дорогах цепляются. Аптечку проверяют, огнетушитель. Думаю, дай куплю. Что деньгами-то сорить без толку. Я уже устал штрафы платить. Они все думают, что, если машина дорогая, значит, денег много. Машина-то у меня, конечно, дорогая, да и деньги водятся. Только деньги свои я считаю. Это все вранье, что богатые денег не считают. Все они считают, уж поверь мне.
При слове «деньги» Михаил посмотрел на меня многозначительным взглядом и как-то особенно выделил его в своей речи.
– Значит, говоришь, что у тебя огнетушитель пропал?
– Да хрен с ним. Я себе новый куплю. Он какой-то неудобный был. Из него пена плохо шла.
– Ах, из него еще и пена плохо шла?!
– Очень плохо шла. Его кто-то в багажнике свистнул. Ну и черт с ним.
– Тебе его жалко?
– Кого?
– Ну огнетушитель-то твой, будь он неладен?
– Я же тебе сказал, что мне на него наплевать.
Я встала в позу и усмехнулась невозмутимому Михаилу.
– А ты случайно не думаешь, что это я твой огнетушитель на пару с договором подрезала?!
– Ты что такое говоришь, Анька?!
– Анька, знаешь, где?!
– Ой, извини, Анна.
– А мне почему-то показалось, что ты подозреваешь меня.
– Да ну что ты. Ты же самая честная женщина из всех, кого я только встречал. Честнее тебя не бывает. Ты никогда в жизни даже рубля чужого не взяла.
Услышав последнюю фразу, произнесенную не без доли сарказма, я почувствовала, как обмякло мое тело, и чуть было не повалилась на пол.
– Михаил, а ты законченная задница. Если бы у меня был пистолет, я бы обязательно тебя застрелила.
– А зачем тебе меня стрелять, если ты просто можешь меня любить.
В этот момент Михаил навалился на меня всем своим телом и принялся целовать. Я стала колотить его кулаками по спине, но это нисколечко не помогало.
– Немедленно прекрати! Слышишь, немедленно прекрати!
– Анна, ну пожалуйста…
– Я сказала тебе: прекрати!
Но Михаил совершенно меня не слышал, а может быть, просто не хотел слушать. Я чувствовала себя разбитой и поняла, что уже просто не могу сопротивляться его настойчивым ласкам.
– Я брожу по этому дому как дурак и смотрю на все те места, где мы занимались любовью,– зашептал мне на ухо Михаил и окончательно повалил меня на пол.– Я еще никогда и ни с кем так отчаянно и страстно не занимался любовью. Мы ведь занимались с тобой ею везде, разве что только не на люстре. Под дождем, на улице, на капоте машины, в ванной, на полу и даже на унитазе. Ты это помнишь? Я помню все… Я помню все до мельчайших подробностей… Я вспоминаю это каждую ночь. Я даже запил.
– Вот в том-то и дело, что ты запил. Я не могу заниматься сексом с пьяным мужчиной. Просто не могу, и все.
– Анна, с тобой невозможно быть трезвым. С тобой всегда будешь пьяным…
Я вдруг подумала о Максе и о том, что, наверное, он уже принял ванну и ужинает со своей женой и своим ребенком в домашней рубашке и точно таких же домашних брюках… Она сделала салат, пожарила картошки и вертит перед ним задницей в коротком халатике. Макс держит на коленях ребенка и шутливо шлепает свою женушку по добротной домашней заднице, называя ее замечательной женой и такой же замечательной хозяйкой…
– Господи, как же я тебя хочу.. Как хочу…– шептал Михаил и, повалив меня на пол, стал расстегивать мои многочисленные пуговицы.
Я по-прежнему пыталась его оттолкнуть, но он не поддавался. И вдруг, сама того не желая, я уступила, и мы занялись любовью. Мы занимались ею слишком громко, слишком отчаянно и слишком страстно. Мы плакали, кричали, умоляли, посылали проклятья и себе и друг другу, своей судьбе и тем, кто подтолкнул нас к тому, что мы сейчас делали.
Когда все было кончено, мы лежали опустошенные и оба смотрели куда-то вдаль.
Глава 20
– Привет,– тихо сказал Михаил и поднял голову.
– Привет,– так же тихо ответила я и посмотрела на свою мятую, лежащую рядом со мной одежду.
– Анька, я без тебя не могу…
– Анька, знаешь, где?!
– Хорошо. Если тебе так не нравится, то я буду называть тебя Анной. Только ради бога не говори, чтобы я стоял к тебе в очереди за автографом.
– Не буду говорить.
– И еще не проси, пожалуйста, чтобы я называл тебя Анной Петровной.
– Не буду просить,– громко рассмеялась я и закинула ногу за ногу.
– Анна, а что ты ко мне с моим «Мерседесом»-то пристала, а?
Михаил сел рядом и даже при свете мерцающих свечей я видела, как он рассматривает мое тело.
– Ничего я не пристала. Просто я нашла в бардачке сто рублей и подумала, что они тебе нужны, а оказывается, что нет.
– Ты нашла в бардачке сто рублей?
– Нашла.
– И ты хочешь мне их вернуть? – как-то недобро усмехнулся Михаил.
– Теперь уже нет. Я их истратила.
– Истратила?!
– Истратила.
– Да какое ты имела право истратить мои сто рублей?! – Михаил рассмеялся, но это выглядело как-то неестественно и уж чересчур наигранно.
– Не обеднеешь. Для тебя полторы тысячи рублей мелочевка, а уж сто рублей и подавно.
Михаил встал с пола и сразу помог встать мне.
– Аня, я пойду в душ первым, а ты пока, если тебя, конечно, не затруднит, свари кофе.
– А свет можно включить?
– Конечно, включай.
Как только Михаил скрылся в дверях ванной комнаты, я быстро оделась и щелкнула выключателем. Затем принялась включать свет везде, в каждой из комнат. Спустившись в коридор, чтобы пройти на кухню и сварить кофе, я остановилась у приоткрытых дверей, ведущих в довольно просторный кабинет, обитый массивными панелями красного дерева. Недолго думая, я прошмыгнула в кабинет и включила помпезную лампу, стоящую на старинном дубовом столе. А затем я принялась лихорадочно открывать все ящики этого стола и перебирать в них бумаги. Признаться честно, я и сама не знала, что я там искала, но тем не менее я что-то искала… Хотя бы что-то, что пролило бы свет и внесло хоть какую-то ясность.