Чтение онлайн

Человек сознательно вмешивается в эти процессы, когда гомеостатический механизм нарушается в результате болезни. Его вмешательство направлено на восстановление баланса, чтобы тело могло излечить само себя и само поддерживать свои жизненные функции. Равновесие является важным принципом.

В условиях нашей большей активности равновесие также важно. Это хорошо видно, когда мы стоим или идем. Мы стоим на двух ногах, и только когда мы стоим на двух ногах, мы хорошо сбалансированы. Можно нарушить равновесие человека, приказав ему постоять на одной ноге. Мы делаем это во время упражнения падения. Мы ходим или бегаем на двух ногах и прекрасно поддерживаем наше равновесие, переступая с одной ноги на другую. Мы не делаем этого сознательно. Если мы активно подключим сознание к этой деятельности, то мы далеко не уйдем. Примером может послужить притча о сороконожке, которая пыталась решить, какую ногу двигать и в какой последовательности. Бедное создание вообще не могло двигаться.

Равновесие подразумевает двойственность, как наличие двух ног, или полярность, как северный и южный полюса магнита. Равновесие — это не статичное явление, потому что если бы оно было таковым, движение было бы невозможно. Было бы невозможно ходить, если бы обе ноги были одинаковы и двигались одновременно. Человек бы прыгал, а не ходил. Жизнь — это движение и в то же время равновесие, или равновесие в движении. Это равновесие в движении достигается чередованием возбуждения с одного полюса на другой, с левой ноги на правую и обратно, от вдоха к выдоху, от растяжения к сжатию, от сознания дня к бессознательности ночи. Ритмичная деятельность тела является единством, лежащим в основе всех двойственностей, которые мы осознаем.

В жизни не существует двойственности, которая бы не основывалась на единстве. И нет единства без соответствующей двойственности. Эту концепцию двойственности и единства жизненных процессов я унаследовал от Вильгельма Райха. Я расцениваю ее как величайший вклад в понимание как человеческой личности, так и жизни. Он постулировал ее как принцип единства и противоположности всех природных функций. Двойственные вещи всегда прямо противоположны.

Наш логический разум видит вещи только двойственными: как причину и следствие. Это механическая позиция. Наш духовный разум, если можно использовать это определение, видит только лежащее в основе единство. Это дает начало мистической позиции. Понимание парадокса единства и двойственности является областью функционального мышления. Это требует нового сознания, не мистического и не механического. А жизнь — это парадокс. Это огонь, который горит в воде, не на воде, как горит масло, а как часть воды. Удивительно то, что мы не сгораем и не растворяемся в воде. Мне кажется, что эту загадку никогда не удастся разрешить, по крайней мере, я так надеюсь. Тайны важны для человека, потому что без них мы можем потерять свое чувство благоговения или, наконец, наше уважение и почтение к самой жизни.

Функциональное мышление диалектично, и я использовал диалектические диаграммы в своей работе, чтобы объяснить эти взаимоотношения. Еще на одной я покажу взаимоотношения между двумя формами сознания.

Сознание всегда двойственно: умственное или телесное, мысли или чувства. Единство существует только на уровне подсознательного или в телесных процессах за пределами восприятия. Как мы можем знать о существовании единства, если мы не ощущаем его? Мы можем сделать вывод о его существовании, мы можем интуитивно чувствовать взаимоотношения и смутно чувствовать единство, потому что граница между сознанием и бессознательным — это не стена, а сумеречная зона. Во время нашего ежедневного перехода через эту зону мы получаем много намеков на такое. Мистики, у которых сознание легче расширяется в эту сумеречную зону, более, чем другие, понимают это.

Существует и другой путь ощутить единство. Рассудочное, или умственное, сознание и телесное не только взаимодействуют друг с другом, но и соприкасаются и иногда сливаются. В пылу и волнении слияния они сублиминируются и становятся единым сознанием, т. е. как сознанием, так и бессознательным в одно и то же время (другой парадокс). В своей жизни я переживал ряд подобных переходов. Ребенком я так волновался, наблюдая за игрой, что в какое-то мгновение не мог сказать, сплю я или нет. Я должен был ущипнуть себя, чтобы понять это. И в сексе я испытал оргазм, который привел меня в состояние полета, уничтожил мои границы и дал мне осознать мое неосознанное. Это экстатические переживания. Они происходили со многими людьми. Когда они происходят, человек «знает» и чувствует единство жизни.

Все-таки большую часть времени мы функционируем с двойственным сознанием. И нормально, что экстаз может быть единственным экстраординарным переживанием, если это настоящий экстаз. Однако мы находимся ближе к тому состоянию, когда сознание повышено и расширено. Две стрелы на диалектической диаграмме подходят близко друг к другу (рис. 48).

Чтобы это произошло, мы должны принять двойственную природу сознания. Экстаз не существует только с одной стороны, это есть встреча противоположностей, которая создает вспышку перехода.

Если мы принимаем двойственность сознания, мы должны принять и то, что на сознательном уровне понимаем двойственную природу нашей личности. Когда человек сосредоточивается на мышлении, как делаю я, когда пишу, он осознает свой разум и свои умственные процессы. Так как мысли каждого человека уникальны, он понимает, что у него свой разум. Затем, если человек сосредоточивается на своем теле, он начинает понимать, что у него своя собственная жизнь. С точки зрения сознания, он должен спросить: «Кто я? Это психика или это живое тело?». Ответ очевиден — и то и другое, но обычно мы не можем осознавать и то и другое сразу. Сознание не может сосредоточиваться на двух различных действиях одномоментно. Представьте себе два самолета, летящих в двух различных секторах неба, и один прожектор, пытающийся поймать оба самолета в луч света; это невозможно. Но эта проблема человеческой двойственности обычно не волнует нас. Прожектор сознания находится на вращающемся столике, который поворачивается легко и быстро. Он вертится между секторами настолько быстро, что может поддерживать обе перспективы в нормальном объеме внимания.

Я могу проиллюстрировать эту концепцию, так как использую эту способность сознательно, выступая публично. За многие годы я выучил, что хороший оратор никогда не теряет связи с аудиторией. Читая лекции, я ввел себе в практику, которая сейчас превратилась в привычку, смотреть на людей в аудитории, чувствовать их и разговаривать с ними. Я должен добавить, что из-за этой привычки мне труднее говорить в микрофон, не имея перед собой слушателей. Но в этой привычке, или практике, существует еще одна проблема. Если человек слишком сильно сосредоточивает свое внимание на слушателях, то он может потерять связь с собой, кто он, где он находится и что ему нужно говорить. А человек не может быть в двух местах одновременно.

Все ораторы сталкиваются с этой проблемой. Читая приготовленный текст, легко потерять связь с аудиторией. Необходимо отрываться и поглядывать на людей, чтобы время от времени устанавливать с ними контакт. Я направляю свое внимание от слушателей к себе и обратно в плавной ритмичной манере так, чтобы не было перерывов в контактах. Этот принцип ритмичности действует в нас все время, хотя большинство из нас не осознают его действие. Это как хождение, которое возможно только при попеременном движении одной ноги за другой.

Я верю в ценность двойственности на сознательном уровне. Без нее мы не могли бы двигаться так плавно и так эффективно, как это делаем, и встречаться с различными непредвиденными обстоятельствами в жизни. Биоэнергетика работает на этой основе. Она чередует внимание с тела на разум и обратно, и это направлено на развитие сознания пациента до такой точки, когда он сможет объединить оба аспекта своего сознательного бытия в объеме своего внимания.

Конечно, эта двойственность существует только на сознательном уровне. Ниже уровня сознания находится единство; человек — это не только думающий разум или чувствующее тело, а живой организм. Но так как большая часть нашей жизни проходит в сознательном состоянии, нам нужно иметь возможность функционировать с двойственностью. Так, вся теория гештальт-психологии основывается на том, что не существует переднего плана без заднего, нет изображения без пространства, в котором оно существует, каждое качество имеет противоположное себе.

В личности это означает, что не существует мыслей без обрамления из чувств, в которых эта мысль образуется. Но фокусирование света осознания на мысли погружает остальную сферу деятельности в темноту, и мы часто теряем из вида чувство, которое было поводом для этой мысли. Конечно, мы можем проверить наши чувства и убедиться, что они гармонируют с нашими мыслями. Однако нередко мысли и чувства противоречат друг другу. Я воздержусь от любых попыток объяснить, почему это так. Переживание этого противоречия встречается очень часто. Я хочу купить большую лодку, но думаю о цене и ее обслуживании и попадаю в конфликт. Или я хочу доставить себе удовольствие очень вкусным десертом, но думаю о лишней массе, которую могу набрать, и получается конфликт.