Чтение онлайн

– Одна из самых больших проблем на сегодняшний день, – говорил доктор Колорадский, двигаясь быстрым шагом по коридору, окруженному стеклянными стенами и герметичными дверьми, – это потеря нашей лаборатории. Сейчас весь объем клинических исследований перевалился на хрупкие плечи больничной лаборатории. А раньше она обрабатывала только срочные анализы поступивших больных. О научных изысканиях мы вообще позабыли как минимум на полгода, а то и год.

– Это вы про сгоревший позавчера корпус биологической лаборатории? – проявил осведомленность в вопросе журналист, поднимая ручку вверх.

– Точно так, – ответил скороговоркой доктор, – пожар стал для нас настоящим шоком. Как и смерть Трипса Геера.

– Трипс умер? – Воскликнул Тёма, останавливаясь, – как умер? Когда? Где?

– Так на пожаре и умер, – сказал Колорадский, и тоже воззрился на журналиста, – он погиб во время пожара. Уж я думал, что кто-кто, а журналисты точно про это знают. Я его видел буквально за несколько минут до того, как в его кабинете жахнуло, и стены начали плавиться от огня. Все успели повыскакивать, кто в окна, кто в двери, а он остался у себя в кабинете. Давай об этом чуть позже поговорим. Мы сейчас входим в психоневрологическое и наркологические отделения. Тут как раз есть интересные случаи.

Тёма еще некоторое время шел за доктором, двигаясь как в каком-то тумане. Ему стало казаться, что перед ним огромная картина, состоящая из гигантских пазлов, но смотрит он на нее с очень маленького расстояния. От этого перед взором только несколько фрагментов, и ты не можешь охватить всю картину целиком. Понять смысл, сюжет, определить какая есть связь между этими пазлами он пока не мог. Муравей некоторое время автоматически писал в блокнот все, что говорил Колорадский. Вскоре он отвлекся от тяжелых мыслей.

– Вот, обрати внимание на эти интересные случаи, – рассказывал тем временем доктор, – вот в той палате у нас случай эритризма 47 у короткокрылого конька. Парень тронулся умом, когда, проснувшись утром и глянув в зеркало, увидел, что внезапно стал ярко-розовым. Бедолага. Больше года находится в стационаре под наблюдением и мы, к сожалению, ничего с этим пока поделать не можем. Пичкаем его антидепрессантами и седативными препаратами. А жаль. Мог бы стать вполне приличным музыкантом. Талант, говорят, у него. Может даже гений.

Колорадский хмыкнул и повел Тёму к следующей палате.

– Здесь мы имеем интоксикационный психоз, связанный с поступлениями в организм неизвестного химического вещества. Часто мы такое наблюдаем при попадании в организм веществ, используемых в народном хозяйстве, быту, а также лекарственных средств, применяемых с лечебной целью. Химических веществ, способных вызвать психоз, довольно много, поэтому интоксикации подразделяются на следующие основы группы: расстройства, возникающие при производственных и бытовых отравлениях; нарушения, обусловленные лекарственными отравлениями; алкогольные заболевания; наркомании и токсикомании.

Колорадский остановился около двери в палату номер восемь и продолжил:

– Согласно исследованиям, мы имеем дело с неким новым синтетическим наркотиком. Наши специалисты пока не могут подобрать антидот и сейчас, опять же, нет возможности проводить глубокие исследования, по известной тебе причине. Есть предположение, что это некий хлорорганический пестицид. По данным полученным от доктора Геера, четыре пациента уже умерли, двое находятся в стадии клинической смерти. У этих двоих, находящихся в палате, активная стадия детоксикации очевидно подходит к концу. Они начинают реагировать на внешние раздражители более адекватно. Сейчас они выходят из стадии делирия. Видимо, останутся живы. Хотя, скорее всего, кончеными идиотами. Прошу сюда, заходи.

Тёма вошел в палату, в которой горели светильники зеленого цвета, отчего все в палате казалось травянистым. Посреди комнаты, на небольшом расстоянии друг от друга стояли две медицинских кровати, отделённые друг от друга полотняной ширмой. На кроватях лежали двое, привязанные ремнями за руки и ноги. Головы придерживались такими же ремнями. Рядом с кроватями на стульчике сидела медсестра. Тёма подошел поближе и приветливо кивнул милой девушке в зеленом халатике. В таком свете он не сразу узнал одного из братьев Слепней. Но, узнал, скорее, подчиняясь интуиции.

Пак Слепень был совсем не похож на себя прежнего: толстого розовощекого увальня, любителя выпить за вечер десяток кружек темного пенного, громко поорать хриплым голосом спортивные кричалки в баре с приятелями, вкусно и жирно поесть. На каталке лежала скорее одна треть от настоящего Пака, настолько сильно он похудел, глаза усохли и беспорядочно блуждали, не концентрируясь в одной точке. Все тело мелко тряслось как от сильного озноба, рот кривился в каких-то жутких гримасах, по подбородку текли слюни, вздуваясь в пузыри на пересохших губах. Из горла раздавались еле слышные хрипы. Тёма заглянул за ширму и увидел второго Слепня в таком же плачевном состоянии.

– Эти два пациента попали к нам в понедельник вечером, почти ночью, – проговорил Колорадский, рассматривая рецептурный планшет, прикрепленный в ногах пациента, – их обнаружили на улице милицейский патруль и передали в психиатрическое отделение. Острая наркологическая интоксикация сопровождалась неадекватным поведением. Пациенты бились о землю, царапали себя, старались покалечить свои конечности, набрасывались на окружающих.

– Мало того, что я их знаю еще по школе, – сказал муравей, наклонившись к уху Алексея Ивановича, – они уже и тогда были редкостными идиотами, безо всякой интоксикации. Так я еще видел их в отделение милиции утром в понедельник! Они в воскресенье вечером были в состоянии полного нестояния. Смотри, у меня тут даже зарисовка есть.

Тёма развернул блокнот и перелистнув несколько страниц показал заинтересовавшемуся доктору рисунки, сделанные в понедельник в камере. Лёшик взял блокнот в руки и пристально разглядывал рисунок в тусклом зеленом свете.

– Забавно, – наконец вымолвил он, возвращая блокнот, – говоришь, они уже тогда были в наркотическом опьянении?

– Наркотическом или обычном не знаю. Но выглядели они лучше, чем сейчас, – сказал муравей, с жалостью разглядывая больных, – какой такой дряни они нализались, Док, что превратились в два очумевших огурца?

– Вообще-то, как раз этим и занимался доктор Геер, – сказал Лёша, – первые пациенты с такими симптомами появились где-то с месяц назад и Трипс, заинтересовался этими случаями. Знаю, что первые умерли в течение нескольких часов после поступления в клинику. Его исследования наркозависимости были довольно передовыми, но, я не так глубоко интересовался этой темой. Не совсем мой профиль. Пошли дальше.

Они быстро проскочили отделение общей терапии, хирургию, одно из новых отделений клиники – онкологическое. Затем пробежали через венерологию, где смешливый доктор Колорадский предложил Тёме бесплатно сдать анализы на всякий случай, исходя из рекомендаций его сестры Лизы. После нескольких скабрезных шуточек они спустились вниз, в патологоанатомическую. Все это время Колорадский говорил без остановки.