Чтение онлайн

– Горько! Горько! Горько! – разносился по залу ресторана гостиницы «Обь» традиционный свадебный девиз. Владимир и Леночка публично демонстрировали искусство затяжного поцелуя. Жених был явно из перспективных, место в труппе Оперного ему уже гарантировано. Тришины были очень рады такому повороту дела. Как сказал дочери сам глава семейства: - Знания , конечно, сила, но талант это гораздо полезнее.

В 1967 году, за десять лет до текущих событий, в Зарядье, сразу за храмом Василия Блаженного, был принят в эксплуатацию самый большой в мире гостиничный комплекс. Гостиницу на более чем 5 000 постояльцев назвали «Россия». Чрезмерная близость массивного серого и безликого здания к древнему центру Москвы ограничивала панораму Кремля и Красной площади. Изначально москвичи не любили этот модернистский сундук, но потом свыклись.

С конца 1975 года весь 11-й этаж в западном крыле гостиницы «Россия» занял Отдел разведки МВД СССР. Там был расположен оперативный штаб с новейшей аппаратурой для слежки за останавливающимися иностранцами и гражданами СССР, подозреваемыми в каких-то тёмных махинациях. Беда только в том, что одновременно персонал гостиницы был большей частью штатными агентами госбезопасности. Поэтому схватка бульдогов под ковром была неизбежна.

В воскресенье 20 февраля Николай Иванович Морозов после лыжной прогулки в Сокольниках благодушно расположился за чашкой чая перед телевизором в ожидании очередного хоккейного матча чемпионата Союза. Звонок телефона разорвал покой воскресного вечера. Антонина Спиридоновна взяла трубку.

– Квартира Морозовых, здравствуйте.

…

– Боря, это ты? Рада тебя слышать.

…

– Николай Иванович? Здесь конечно, сейчас подойдёт.
– Коля, подойди к телефону тут Борис Рогов, опять что-то важное хочет тебе сообщить.

Полковник тяжело поднимается с кресла и, ворча про современную молодёжь, не спеша идёт к аппарату.

– Полковник Морозов у телефона.

…

– И тебе не хворать. Слышал, что катастрофу в небе над Алма-Атой удалось избежать, благодаря бдительности наземных служб аэропорта «Толмачёво»? Это наша с тобой заслуга. Намекнули кому надо. Людей спасли, матчасть тоже не пострадала. Говори по какому случаю звонишь, да пойду хоккей смотреть. Сегодня «Спартак» с Челябинским «Трактором» играют. Прошлый раз в ничью сыграли, так что сегодня нашим надо кровь из носу выиграть.

…

Пожар? В Гостинице? 25 февраля? Да, вспомнил, что ты говорил.

…

Прости старика, забыл за всеми этими делами с авиакатастрофами… А сколько жертв, говоришь?

…

Не так много для 5000 гостей. Людей, конечно, жалко… Есть ничего не предпринимать. Да, всё понятно. Там КГБ с МВД секреты поделить не могут, вот и выливаются их разборки в пожары и наводнения. А если просто позвонить из автомата? Часа за два с уличного аппарата откуда-нибудь с Медведково? Может кого-то спасти удастся.

…

Конечно под мою личную ответственность. Ты меня предупредил, спасибо тебе за это. А уж мы тут на месте с Петровичем покумекаем, что можно сделать, а что не стоит.

На этой оптимистичной ноте разговор был окончен. Николай Иванович отправился в свое любимое кресло наблюдать за перипетиями острого хоккейного матча.

Вот же этот Борис Григорьевич непоседа какой. Опять ему мир спасать потребовалось. Хоть и говорит, что не надо в это дело соваться, потому что пожар инсценирован госбезопасностью для своих закулисных войн с МВД, но людей жалко, все-таки около сотни сгоревших живьём… Совсем эти сраные чекисты совесть потеряли. Подгадить бы им. Надо будет опять Алейникова тряхнуть, он хоть и старый уже, но жуть какой умный. Эх, как мы тогда ловко всех вокруг пальца обвели! Вроде бы и теракты были, а ни одной жертвы. Красиво!

Ветеран дальней авиации забубнил себе под нос старый добрый марш: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, парам-пам-пам, парам-парам-простор…»

А что если утром в пятницу расклеить на дверях гостиницы простые бумажные объявления? Так и написать – сегодня будет пожар, будьте осторожны, дорогие гости. Нет, такой грубый ход не пойдёт! Слишком много свидетелей, вычислят быстро и по почерку, и по словесному портрету. Нет, точно надо прямо завтра ехать к Алейникову и устраивать мозговой штурм. Он наверняка придумает какой-нибудь оригинальный ход. Кроме того, надо будет Борису позвонить и все подробности происшествия из него вытрясти. Вот, прямо с утра пораньше и позвоню, хотя, нет утром он наверняка будет на лекциях, лучше после обеда, а вечером к генералу поеду, уже во всеоружии. Главное, чтобы сердце не подвело, а то будет «пожар во флигеле или подвиг во льдах». Забыл, вот откуда эта фраза.

Беспокойный сон сменился внезапной бессонницей. Пришлось встать и пойти на кухню. Взяв карандаш с бумагой, Николай Иванович начал рисовать схему возможного развития событий при разных вариантах действий. За умственным трудом время пролетел не заметно.

Внезапно заиграл гимн. – Московское время шесть часов ноль ноль минут, сегодня понедельник 21 февраля.- Бодрым голосом сообщил диктор. Наступала новая трудовая неделя.

Морозов поставил чайник на голубое газовое пламя и снова углубился в своё занятие. Похоже, что у него всё-таки что-то начинало получаться.

…

Рукопожатие крепкое, взгляд цепкий, несколько ироничный. Генерал Олейников встречает старого знакомого на пороге своей квартиры.

– Здравия желаю, товарищ полковник, заходи, рассказывай, что за подвиги нас с тобою ждут? – обращается к Николаю Ивановичу.

– И тебе, генерал, не хворать! – отвечает тот по-приятельски.
– Да, опять терроризм, будь он неладен!

– И что на этот раз будем предотвращать? На что нацелилась мохнатая лапа спецслужб? – несмотря на шутливый тон, в голосе слышатся стальные нотки.

Морозов коротко пересказывает то, что продиктовал Борис. Упор делает на количестве жертв, на неподготовленность Московской пожарной охраны, на чиновничий произвол.

– С нашими чинушами никакой ядрёной бомбы не надо, сами всё развалят, распилят и растащат. Чернильное племя.

– Как ты, Коля, думаешь, можем мы как-то в этом деле поучаствовать, чтобы хотя бы часть людей спасти?

– Понимаешь, Ваня, трудно сказать. Во-первых, у нас очень мало времени. Во-вторых, мы с тобой не профессионалы, мы лётчики, мы если что и придумаем, то спецы нас в два счёта вычислят. А это будет очень плохо. Мало того, что никому не поможем, так ещё и самих в психушку определят. М-да, такие наши дела не весёлые…

– Не вешай носа, товарищ ветеран! Попробовать всё равно стоит. Надо просто покопаться в памяти, а вдруг вспомним какого-то разведчика, смершевца или кого-нибудь ещё из этой компании «плаща и кинжала».

Ветераны обкладываются бумагами и начинают просчитывать варианты своих действий. Можно, по-ленински, взять два крайних варианта. Программу-минимум и программу-максимум. Максимум – сделать вообще пожар в отеле невозможным, минимум – уменьшить количество жертв.

Если замахнуться на максимум, - вслух рассуждает генерал, - то надо знать, как и кто конкретно участвует в подготовке теракта. Дальше можно будет уже искать выходы на этих людей и как-то пробовать их отвлечь. Тут сложностей слишком много, за три оставшиеся дня нам наверняка не узнать. А вот предупредить конкретных людей, упомянутых тобой, будет уже проще гораздо. Ты что-то говорил о болгарском замминистра? Как там его? Иванов? Я думаю, проще всего будет предупредить именно его. Анонимно само собой. Напишем ему открытку и через торгпредство передадим. Может он и не поверит и ничего делать не будет, но хоть от удушья спасётся.