Терновый венец болезни. Опыт преодоления рака
Шрифт:
Давид: «Яко Ты, Господи, благ и кроток и многомилостив всем призывающим Тя» (Пс. 85; 5), убеждая нас, чтобы все мы, от мала до велика, прибегали к милосердию Божию.
«Призри на мя…даждь державу Твою отроку Твоему, и спаси сына рабы Твоея» [4] , - добавляет к этому пророк.
Эти молитвы несколько приводят в чувство: всё Господь может, только уповай на Его милосердие, верно служи Ему. А тут, видишь ли, – чрево побаливает! И тем не менее…
4
«Воззри на меня…дай крепость Твою рабу Твоему, и спаси сына рабы Твоей».
– Что-то ты неважно выглядишь, – бдительно замечает вечером матушка Людмила.
– Не тревожься, – отвечаю, – просто служба была трудная.
Чувствую, что не очень-то убеждает её мой бодрый ответ. Я и сам давно уже замечаю, что даже прочесть имена, поминаемые вслух во время богослужения, часто становится мне не по силам. Представляете – читаю эти длинные списки и – вдруг сознание начинает медленно отключаться. Мучаюсь от неловкости перед сестрами и паломниками, хотя вроде и нет в этом моей вины.
«Ящик» может понадобиться без отлагательства
К ночи боли крепчают и достигают к утру такой силы, что ясно понимаю – поездки в клинику, от которой прежде всячески увиливал, не избежать. Осмотр в приемном покое помню уже плохо. Сквозь муть в глазах передо мной встает человек в белом халате. Медленно соображаю – не иначе как хирург.
– Игорь Скобелев, – представился он, – ваш врач. Мы посоветовались с коллегами и решили оперировать вас, причем не откладывая в долгий ящик.
Ну, что уж тут комментировать. Не понимая, что промедление смертельно опасно, все же чувствую, что сил терпеть уже мало. Так что отвечаю:
– Конечно, ведь «ящик» может понадобиться без отлагательства…
Да, чувство юмора иногда приходит к человеку в самое, казалось бы, неподходящее время…
– Доктор, – капитулирую с безысходным смирением, – в медицине я совсем ничего не понимаю, посему действуйте, как считаете нужным.
Операция, милостью Божией, в целом прошла успешно.
Постепенно затихают послеоперационные боли. На моей больничной тумбочке перед иконами находятся преждео священные Дары Христовы (вот она – великая милость Божия!). Уже на третье утро после операции я самостоятельно причастился. И это – в больнице, в отделении реанимации! Благодарен врачам, которые не возражали против таких неординарных для них действий больного в палате интенсивной терапии.
Простите меня, мои духовные наставники: в том состоянии не было у меня сил для полной молитвенной подготовки к Причастию – ни встать, ни поклон положить, ни молитв необходимых не мог прочитать. Было только громадное желание: прикоснуться своими пересохшими губами к Телу и Крови Господней, осознавая, что в этом мое спасение.
«Но с кем Причастие и Покаяние–
Господня сохранит рука», – пишет протоиерей Андрей Логвинов.
Болезнь учит покаянию
Реальные плоды Причастия очевидны: постепенно яснее начинает соображать голова, крепнет тело, осторожно начинаю двигаться. Жизнь продолжается!
Причастия совершались постоянно, молитвы наполнялись силой. «…Верою прихожду и страхом, Владыко, ко Причащению Божественных Даров Твоих» – в полумраке больничной палаты совершенно по-новому воспринимаются слова канона ко Святому Причащению.
«Исцели души моея язвы, Господи…», – стонет сердце.
«Душею и телом да освящуся, Владыко, да просвещуся, да спасуся…» Наверное, только пережив после-наркозный хаос и неумелые, болезненные движения оживающего тела, человек начинает иначе относиться к знакомым ранее словам:
«…Христе Иисусе, премудросте Божия…умертви моя душетленныя страсти телесныя».
«От скверных устен, от мерзкаго сердца, от нечистого языка, от души осквернены, приими моление, Христе мой…»
Уста мои скверные, мерзкое и нечистое сердце – вот с чем мы становимся на моление пред Иисусом Христом! Вот истинная причина наших телесных страданий. Эти на удивление ясные мысли постепенно формировали в моей страдающей душе ощутимую вину пред Богом, которую ранее, скорее всего, так остро и не ощущал.
Всё можно претерпеть, ко всему привыкнуть
Во время операции, по медицинским соображениям, была несколько изменена моя кишечная конструкция – появилась необходимость калоприемника на боку живота. Ох, и дискомфортная же это штука, когда новое устройство твоего организма разительно отличается от нормального, привычного.
– Все можно претерпеть, ко всему привыкнуть, – убеждает хирург, милый, жизнерадостный человек, – люди активно живут, трудятся даже после ампутации некоторых частей тела, а у вас – мелочи.
«Не очень-то эти слова настраивают на благодушные размышления», – скрипит брюзжащий внутренний червячок.
– Однако, – продолжает мой собеседник, – руку, ногу человек теряет насовсем. А вашим бедам, уважаемый батюшка, мы поможем, все восстановим, как только внутренности укрепятся после происшедшего. За это время и пробы, взятые у вас на гистологический анализ, исследуем: проверим на доброкачественность.
– Ну, что ж, – говорю в ответ, – по милости Божией, в добрый час.
О том, как я сам себя успокаивал
Лирическая успокоенность выздоравливающего человека не позволила осознать, что стоит за словами: «гистологический анализ». А если быть честным перед собой, то мне и не хотелось осознавать это, наверное, как практически все больные в такой ситуации, я внутренне отодвигал мысли, что это может произойти со мной. Как говорится, авось обойдется.
Медленно текут больничные минуты, с нудным упрямством складываясь в ночи и дни. И вот уже реальностью стала долгожданная выписка из клиники.
– Итак, состояние у вас вполне удовлетворительное, – говорит мне заведующий отделением Николай Валентинович Власов, – правда, анализ показал, что у вас присутствует онкологическое образование…
Это было полной неожиданностью для успокоившего себя пациента!
– ??? – мой немой вопрос, отразившийся на лице, доктор, наверное, видел не у одного человека.