Чтение онлайн

Она вскрикнула, но не лишилась чувств, наоборот, бросилась в гостиную и пронзительно закричала:

— Это неправда, скажи, Фернан! Это неправда, что ты так поступил со старым Жефом?

Любопытно, что к ней вернулся ее фламандский акцент.

Мегрэ немедля увел Барийара в кабинет и сделал знак Жанвье, чтобы тот следил за молодой женщиной. Прошлым вечером они сидели в том же кабинете, но теперь поменялись местами. Сегодня комиссар восседал на вращающемся кресле торгового представителя, а тот сидел напротив него.

— Это подло, — проворчал хозяин кабинета.

Что подло, Барийар?

— Беспокоить женщин. Если у вас есть вопросы, вы могли бы задать их мне, не так ли?

— Вам я не стану задавать никаких вопросов, потому что заранее знаю ответы. После нашего вчерашнего разговора вы решили, что необходимо заставить окончательно замолчать того, кто представлял собой слабое звено вашей компании. После Пальмари — Виктор Крулак, иначе говоря, Жеф Клаас. Бедный человек с расстроенной психикой, готовый сделать что угодно, только бы не расставаться с маленькой девочкой, которая в день Страшного Суда вложила свою ручку в его руку. Вы подлец, Барийар!

— Благодарю вас!

— Видите ли, бывают разные подлецы. Некоторым, как, например, Пальмари, я могу пожать руку. Вы принадлежите к самому плохому сорту подлецов, вам нельзя посмотреть в лицо, не почувствовав желания плюнуть.

И комиссар действительно сдерживался.

— Ну, давайте дальше! Я уверен, что мой адвокат будет в восторге.

— Через несколько минут вас отвезут в камеру предварительного заключения, и, конечно, сегодня днем или будущей ночью, а может быть, завтра мы возобновим этот разговор.

— В присутствии адвоката.

— Сейчас мне надо нанести один визит, который, по-видимому, будет долгим. Вы догадываетесь, о ком я говорю. В общем, от этого визита будет в значительной степени зависеть ваша судьба. Потому что, поскольку Пальмари ликвидирован, на вершине пирамиды остались только двое: Алина и вы. Мне теперь известно, что вы собирались уехать при первом удобном случае, потихоньку реализовав драгоценности Манюэля. Алина… Фернан… Алина… Фернан… Когда вы снова будете сидеть напротив меня, я уже буду знать, кто из вас двоих — я не скажу виновен, потому что виновны вы оба, — кто из вас двоих зачинщик этой двойной драмы. Поняли?

Мегрэ позвал:

— Жанвье! Отвези, пожалуйста, месье в камеру предварительного заключения. Он имеет право прилично одеться, но ни на секунду не своди с него глаз. У тебя есть оружие?

— Да, шеф.

— Возьмешь человека внизу, там, думаю, уже полно полицейских, пусть он сопровождает тебя. До скорого свидания!

Он задержался перед мадам Барийар.

— Не сердитесь на меня, Мина, за теперешние неприятности и за те, что еще ждут вас впереди.

— Это Фернан его убил?

— Боюсь, что да.

— Но зачем?

— Придется вам над этим подумать. А я лишь могу сказать — потому, что ваш муж подлец. И потому, что он встретил такую же подлую самку.

Комиссар, оставив Мину в слезах, спустился в подвал, где тусклую лампочку уже заменили прожектором.

Можно было подумать, что здесь происходит киносъемка.

Говорили все разом. Работали фотографы. Врач с лысым черепом требовал тишины, а Мере никак не мог пробиться к комиссару.

Маленький следователь оказался совсем близко от Мегрэ, и комиссар потащил его на свежий воздух.

— Стаканчик пива, господин следователь?

— Я не прочь, но как выбраться?

Они кое-как протиснулись сквозь толпу. Смерть старого Жефа, хотя его почти никто не знал, прошла не так незаметно, как гибель Манюэля Пальмари, и перед домом оказалось такое скопление народа, что двое полицейских с трудом наводили порядок. На комиссара набросились репортеры.

— Пока ничего не скажу, ребята. После трех часов, на Набережной.

Он тащил своего плотного спутника в бистро «У овернца», где завсегдатаи уже обедали.

— Две большие кружки!

— Ну как, Мегрэ, вы в этом разберетесь? — спросил судебный следователь. — Кажется, в подвале нашли современные инструменты для гранения бриллиантов. Вы это предвидели?

— Вот уже двадцать лет я ищу владельца этих инструментов.

— Вы говорите серьезно?

— Вполне. Владелец — это фигура. Все остальные — пешки. Я знал их ходы. За ваше здоровье!

Он медленно опустил свою кружку, поставил на оцинкованный прилавок.

— Повторите!

Потом, все с тем же жестким выражением лица, сказал:

— Я должен был понять это уже со вчерашнего дня.

Почему я не вспомнил об этой истории в Дуэ? Я рассылал своих людей во всех направлениях, кроме правильного, а когда наконец додумался, было уже поздно…

— Что вы теперь будете делать?

— Барийар уже в камере предварительного заключения.

— Вы его допросили?

— Нет. Еще рано. Прежде следует допросить кое-кого другого.

Через витрину он смотрел на дом напротив, особенно на окна пятого этажа.

— Алину Бош?

— Да.

— У нее в квартире?

— Да.

— Быть может, ее больше испугает допрос в вашем кабинете?

— Она нигде не пугается.

— Вы думаете, она может признаться?

Мегрэ пожал плечами, поколебался, не спросить ли третью кружку, решил, что не стоит, протянул руку славному маленькому следователю, который смотрел на него с восхищением и с некоторой тревогой.

— До скорого! Я буду держать вас в курсе дела.

— Я, вероятно, пообедаю здесь, а когда они там, напротив, закончат, вернусь во Дворец правосудия. — Следователь не посмел добавить: «Ну, ни пуха ни пера!»

Мегрэ, чувствуя тяжесть в плечах, пересекал улицу, по-прежнему глядя на окно пятого этажа. Ему дали дорогу, и только один репортер успел сфотографировать комиссара, напористо идущего вперед.

Мегрэ громко постучал в дверь квартиры, которая прежде принадлежала Манюэлю Пальмари, и ему открыл дверь инспектор Жанен.

Мегрэ едва взглянул на него.

— Никто не пользовался телефоном?

— Звонил только я, шеф, чтобы сказать жене…