Терпение
Шрифт:
– А есть за что, вот и терплю… Да и куда деваться-то мне?
– Ну не знаю… - дочка пожала плечами и прошептала, - ты любишь его, что ли?
– Ой, Вика… вот чего мне еще не хватает, так это любви… - Наталья шумно вздохнула. – Учись без любви жить, с ней трудно с проклятой…
И вот стряслось совсем непонятное. Роська сбежал в день свадьбы. Викуля пролежала пластом два дня. Не ела, не пила, орала благим матом на всех, кто пытался приблизиться к ней хоть на метр. Она просто два дня смотрела в потолок, иногда забывалась тяжелым сном. На третий день Наталья села к ней на кровать, потихоньку погладила по голове. Вика прижалась к маме.
– Доченька моя… - прошептала Наталья. – Все пройдет…
– Пройдет, а жить-то как? – спросила Вика.
– Да как жила, так и живи. Люди тебе ничего не скажут, что же, раз он подлец, тебе-то страдать…
– Мам, не подлец он. – Вика тяжело вздохнула. – Не знаю, как без него жить буду. Так больно, так страшно. Но это не он. Ты на него не думай. Это Любка все. Это она, заразина такая, я ей устрою…
– Ну что ты, Вика! Сама страдаешь, а других не трогай! Будет и на твоей улице музыка.
– Ты не понимаешь, мам, - Вика поднялась. – Это она все. Я ее ненавижу как, ты бы знала только… Собака на сене, сам не ам, и другим не дам…
– Вика! – Наталья всплеснула руками. – Ну ты что говоришь-то! Это Роська ваш, от одной к другой бегает, а вы что – драться за него будете?
– Да не бегает он, говорят тебе! – психанула Вика. – Он, видать, гадину эту любит…
– Так… Что-то ты темнишь, девка…
– Мам… Не доставай меня… Не надо.
– Ну хорошо… только ты смотри, к Семеновым не вздумай ходить… Тебя тетка Надя отходит по первое число, и никто за тебя не заступится… Мы против них ничего не поделаем…
– Это еще почему?
– А вот так сложилось уж…
***
Но вечером Викуля окончательно пришла в себя. Она потихоньку вывезла велосипед брата и отправилась в Прямухино, ожесточенно крутя педали и обдумывая возможную месть. Сначала она хотела подпалить дом Семеновых, потом решила вытаскать волосы Любке, потом пустить про нее очередную сплетню. Но когда приблизилась к ее дому, то злость куда-то делась, осталась только жалость к себе и обида на весь белый свет. Она кинула велосипед в траву и уселась на лавочке у палисадника Семеновых. Но только она успела перевести дух после поездки, как к дому подошла тетка Надя, мать Любки.
Надежда, увидев у себя на скамейке Вику, широким жестом стерла пот с верхней губы, одернула подол халата и решительно села рядом.
– Ну, здравствуй, Вика, - спокойно проговорила она.
– Здрасьте! – сквозь зубы ответила Вика.
– Ты что же, к Любке?
– Можно и Любку повидать, - пожала плечами Викуля.
– А на что она тебе?
Вика молчала. Надежда покачала головой.
– Иди, мам, мы поговорим, - вдруг из-за калитки сказала Любка.
Она на самом деле видела, как Викуля подъехала к их дому, но ни за что не вышла бы к ней, если б не мать. От неожиданного появления Любки вздрогнули и Надежда и Вика.
– Мам, иди, говорю, - раздраженно повторила Любка, и, отворив калитку, прошла вдоль скамейки и встала напротив Викули, скрестив руки на груди и готовясь выслушать ее по возможности спокойно.
Надежда послушно поднялась и молча удалилась.
– Ну, и че? – спросила Любка, когда мать ушла в дом.
– Закурить есть? – не глядя на Любку, спросила Вика.
– Не курю, - с улыбкой, нараспев проговорила Люба, - мужчины курящих не любят.
Вика исподлобья зло глянула на нее и прошипела: «Тебе не грозит!».
– Да уж… Любят-то они тебя, только что-то женятся все на других, - ответила Любка, чувствуя, как задрожали руки.
– Ты сучка борзая стала, да? – Вика поднялась и посмотрела на Любку сверху вниз.
Любка вообще была коротышкой, даже младшая сестра Нюрка была уже выше ее почти на голову, но сейчас она чувствовала себя совсем мизерной.
– И че? – только и могла спросить она.
– А ни че! – Вика наклонилась и посмотрела Любке в глаза, - Борзеть рано ты начала, я смотрю!
– Ну и че ты мне сделаешь?
– Рожу твою править буду… Красоту наводить.
– Ну попробуй. Я тебя не боюсь, - твердо проговорила Любка.
– Слышь, бабы, разойдись! – вдруг гаркнул из-за калитки Пашка и в ту же секунду оказался рядом.
– Пашка, свали! – махнула на него Вика.
– Ну че, тебя мать прислала? – недовольно поморщилась Любка.
– Я щас от вам обеим как свалю! – Пашка показал Вике свой огромный кулак, - Разойдись подобру, а то будет по худу!
– Без тебя обойдемся, слышь? – Вика резко развернулась и точно так же, как смотрела на Любку, уставилась на Пашку.
Пашка покачал головой, развернул на сто восемьдесят градусов Викулю и подтолкнул ее к велосипеду.
Руки убери! – закричала Вика.
Иди, иди… - проговорил уже себе под нос Пашка, - а то провожу…
Мы с тобой еще договорим, Любка, - прошипела Викуля.
Ты тоже давай, - Пашка подтолкнул Любку к дому.
***
Днем Ася снова пришла к Семеновым. Любка была дома. Подруги уселись на крыльце и долго молчали.
– Чего-то столько всего стряслось, что не знаешь, о чем и говорить-то. – усмехнулась Ася.
– А чего говорить – то? – махнула рукой Любка. – Все и так ясно.
– Да вот не все. Ты говори, давай, что там у вас с Роськой.
– Блин. Я тебе утром сказала – ничего. У него просто случилось откровение, что я не изменяла ему и всего-то. Ну и что Викуля – сучка драная.
– Любк, - ну нельзя было сразу по-человечески с ним поговорить?
– Чего он сам маленький? Как дурачок верит всему.… А мне, кстати, не поверил. За что и вляпался по самое…
– Любка! – перебила ее Ася. – Вы оба с ним дурачки какие-то! Детский сад, штаны на лямках! Одна королева не могла поговорить по-нормальному, другой спросить не мог.
– А он спрашивал.
– Когда?
– Тогда… – Любка тряхнула головой. – Только он меня заранее обвинил, и прощать не собирался.… А я так понимаю, что если уж любишь, то прощать надо. А так – это только Викуле пойдет.