Чтение онлайн

В 1598 году, после смерти московского царя Федора Ивановича, Лев Сапега предложил боярам в цари Сигизмунда III, но царем стал Борис Еодунов. В начале октября 1600 года во главе посольства из тысячи человек великий канцлер отправился в Москву. Он вез с собой предложения по созданию унии трех славянских народов.

Государи обеих стран должны быть друг с другом «в любви, союзе и приязни», паны-рада и бояре думные также должны быть «в союзе и вечной нераздельной любви братской», как люди одной христианской веры, одного языка и славянского народа. Никаких договоров, вредящих обоим государствам, государи не заключают, внешняя политика согласовывается. Еосударства должны помогать друг другу в случае военной угрозы.

Земли, завоеванные совместно, принадлежат тому государству, которое «имеет на них права». Если земли ранее были чужие, то их надо поделить или владеть сообща.

Шляхта и дворяне могли служить в обеих странах, жениться без препон, получать земли там, «где их выслужат». Еосударства могли свободно обмениваться студентами, предлагалась свобода вероисповедания, разрешалось строить в Московском царстве костелы, а в Речи Посполитой православные церкви. Купцы могли свободно торговать в обоих государствах, преступники подлежали экстрадиции.

Еосударь Речи Посполитой выбирается с учетом мнения московского царя. Если у Сигизмунда III не будет наследников, Речь Посполитая может выбрать государем царя. После московского царя его сын при вступлении на престол клятвой и присягой подтверждал союз. Если у московского царя не будет наследников, московский трон занимал Сигизмунд.

Предложения великого канцлера были реальными, их можно было обсуждать, по ним можно было договариваться. В конце 1600 года Лев Сапега выступил в думе перед боярами и царем Борисом Годуновым:

«Мы славяне — единый народ, Бога прославляем единого. Одного этого достаточно, чтобы заключить вечный мир между государствами, установить дружбу между государями, чтобы между собой вечную любовь и согласие имели и против всех поганых выступали»,

Переговоры шли всю зиму, но заключить унию Речи Посполитой и Московского царства не удалось. Лев Сапега докладывал о поездке Совету господ Княжества: «Ничего серьезного с нами заключать не хотели, только требовали князю своему царского титула и возврата земли Инф лянтской».

Великий канцлер Лев Сапега не поддержал Лжедмитрия в его походе на Москву. На сейме 1605 года он осудил попытки переворота претендента-самозванца. Сторонник унии Речи Посполитой и Московского царства и не мог поступить иначе. Лев Иванович заявил, что король и великий князь не отвечает за действия самозванца, а Речь Посполитая сохраняет перемирие с Московским царством.

Война Речи Посполитой и Московского государства началась после того, как царем стал Василий Шуйский. В июле 1610 года семитысячная армия коронного гетмана Станислава Жолковского под Клушином у Гжатска разгромила тридцатипятитысячную армию Василия Шуйского. Царя сбросили с престола, постригли в монахи, в Москве было создано новое правительство — «Семибоярщина», подписавшее с Жолковским договор о вступлении на московский трон сына короля Сигизмунда Владислава. В сентябре 1610 года в Москву вошли войска Польской Короны и Великого княжества Литовского.

В Краков было отправлено большое боярское посольство с просьбой прислать в Москву избранного царем Владислава. У Смоленска Лев Сапега задержал посольство и потребовал у послов, чтобы они заставили смоленского воеводу В. Шейна сдать город — у поляков, белорусов и русских теперь был общий царь. Через два месяца Смоленск пал и был присоединен к Речи Посполитой. Это была большая ошибка Польши. Боярское посольство во главе с Филаретом Романовым на семь лет было задержано в Вильно, в Москве арестовали патриарха всея Руси Гермогена, от имени которого и было послано посольство.

Если бы Смоленск остался в составе Московского царства, а король быстро отправил сына на московский трон, возможно и появилась бы на карте Европы и Азии новая супердержава, федерация двух мощных государств. Не случилось. Захват Смоленска, арест посольства, смерть патриарха в плену, наглое поведение поляков в Кремле вызвало волну народного гнева в Московском царстве. Осенью 1612 года король Сигизмунд с сыном Владиславом, Лев Сапега и Ян Ходкевич с войсками пошли на Москву, где оставался еще польский гарнизон. Было поздно — история редко дает второй шанс. Народное ополчение К. Минина и Д. Пожарского отбросило войска Речи Посполитой из Москвы и выбило из Кремля польский гарнизон. Смута на Руси подходила к концу, а отзвуки вмешательства Речи Посполитой во внутренние дела Московского царства оказали сильнейшее влияние на дальнейшие отношения двух государств.

В 1625 году Лев Сапега спас Великое княжество Литовское от поражения в войне со Швецией. «Эпоха Льва Сапеги» кончилась в 1633 году. За год до этого великий канцлер и великий гетман отразил сорокатысячное московское войско от Смоленска. Современники назвали его «Великим» и «Отцом Отчизны». Со Львом Сапегой кончился и расцвет Великого княжества Литовского.

Попытки Радзивиллов и Сапег создать независимое Великое княжество Литовское не были доведены до конца. Весь XVII и начало XVIII века на белорусских землях велись боевые действия и широкомасштабные войны. Население Княжества с трех миллионов сократилось до полутора, многие города и села были сожжены, разграблены, разрушены. Более половины пахотных земель не обрабатывались, голод вызывал эпидемии.

Разорение белорусских земель в Северной войне 1700 — 1721 годов вызвало сильный экономический и демократический кризис, усугубленный борьбой группировок магнатов за королевский трон.

Речь Посполитую в Европе стали называть «постоялым двором, в который можно приехать, пошуметь и ехать дальше». Союзное государство оказалось в состоянии стабильной анархии. Еще в 1652 году в Речи Посполитой было впервые приведено в действие право «liberum veto», по которому решения сейма принимались только единогласно. Любое постановление сейма могло быть сорвано в случае несогласия с ним хотя бы одного депутата. С 1652 по 1736 год с его помощью было сорвано 26 сеймов. Своеволие стало даже каким-то геройством. Магнаты могли ограбить целый город с магдебургским правом, никто уже не считался с судами. Из-за огромных шляхетских привилегий на винокурение и беспошлинную торговлю городская торговля влачила жалкое существование. Низкая покупательская способность населения уничтожала ремесленничество. Шляхта покупала только заграничные товары. Коррупция превысила все мыслимые пределы. За сто пятьдесят лет польские нравы распространились и по княжеству. Дело закончилось тем, что в 1772, 1793 и 1795 годах территория Речи Посполитой была трижды разделена между Пруссией, Австрией и Россией. В историю как «немой» вошел Еродненский сейм 1793 года. Депутаты сейма молчали три дня, пока один из российских генералов не сказал: «молчание — знак согласия». Второй раздел Речи Посполитой был «одобрен». Австрия получила Западную Украину со Львовом, Сандомир, Люблин, Подляшье и южную часть Краковского воеводства. Пруссия «взяла» Поморье с Данцигом и Торном, великопольские земли, Мальборгское воеводство. К России отходила Прибалтика, восточные белорусские земли, вошедшие в Могилевскую и Псковскую губернии. Была создана Минская губерния из четырнадцати уездов. Русские полки встали в Минске, Вильно, Варшаве.

Спасти неспасаемое попытался Тадеуш Костюшко. Весной 1794 года в ночь перед Пасхой в Варшаве, в которой стоял русский гарнизон, началось восстание. Руководители восстания во главе с Костюшко, получившим полномочия диктатора, говорили варшавянам, что в ночь пасхальной службы, которая в том году праздновалась одновременно католиками и православными, русские солдаты запрут их в костелах и устроят резню. Это не соответствовало действительности, но те из поляков, кто хотел поверить в невозможное, брали в руки саблю.

Российские историки XIX века восстанавливали начало восстания:

«Заговорщики овладели арсеналом, охраняемым поляками, и народ бросился бить русских. Звон набата не умолкал. Раздавались крики: «До брани! Бей москаля!» Русские, ничего не зная, выскакивали из домов: каждого тотчас убивали. Врывались в дома и резали безоружных людей, хотя бы и не военного звания. Не щадили и поляков, подозреваемых в сочувствии русским. Русские, поражаемые с двух сторон и из всех окрестных домов, с башен костела, отчаянно бились и гибли сотнями. Не было никакой возможности сражаться с невидимым неприятелем, который сыпал пулями из каждого закоулка».