Чтение онлайн

— По идее, можно ночью подойти и тихо их снять… — задумчиво сказал Фролов. — Но со всем этим зверьём ночью особо не пошастаешь — сожрут. Надо с воды работать. Ты ж с ними о поставке горючки добазарился? — он повернулся ко мне.

— Ага.

— Во-о-от… — блондин удовлетворённо потёр руки. — они к твоему приходу на берегу столпятся, интересно же будет. А тут мы из-за бортов поднимаемся и в упор лупим. Пулемёт Миша погасит, он заранее выдвинется, скрытно. Высаживаемся, зачищаем…

— И стройными колоннами идём на виселицу. — заканчиваю я за него фразу. — Сань, Орден стопудово кого-то для разбора пришлёт. Ты думаешь, они не смогут определить, откуда стреляли? Как, по-твоему, негры катер аж к Гискару протащат? По саване, на плечах? А перед этим по горам так же? По суше надо идти, и атаковать оттуда же, как реальная банда бы сделала.

Оба собеседника посмотрели на меня с плохо скрываемым раздражением. Можно подумать, я виноват, что они дальше своего носа не смотрят ни хрена. Хоть я и был, мягко говоря, не в восторге, от просьбы Глеба присоединиться к этому «совету в Филях», но теперь вижу — не зря согласился. Эти двое, хоть в военном деле и понимают куда больше меня, всей картинки не видят, им волю дай, таких дел наворочают, устанем разгребать.

Миша Скворцов, один из восьмерых новичков, пришедших к нам именно в качестве «силовиков», задумчиво постучал карандашом по карте. Человек он тёртый, успел повоевать и на той стороне ленточки, и на этой, к его мнению даже Саня с уважением прислушивается, несмотря на все свои понты.

— Если с воды нельзя, значит, придётся высаживаться километров за… двадцать ниже по течению, и по дуге заходить, вот так. — он показал на карте. Ночью идти не вариант, надо днём. К вечеру подойдём, доразведаем всё, как стемнеет — выдвигаемся на позиции. Народу маловато для такого варианта… — он вздохнул.

Саня изобразил некий жест левой рукой, ухитрившись одновременно вложить в него согласие с услышанным и огорчение от несправедливости жизни. Актёр, что тут скажешь.

— Понятно, что маловато, но больше нельзя — инфа разойдётся. Веталь прав, Орден наверняка следаков каких-то пришлёт.

Вообще-то, я бы с интересом послушал, что Глеб имеет по поводу всего этого сказать. Но наш «фюрер» своим присутствием военный совет не почтил, да и вообще от непосредственного участия в оргработе над «проектом» дистанцировался. «Plausible deniability», 59 ага. Всё-таки, иногда английский точнее.

— …десять человек — нормально, хватит. Я в егерях был когда, мы к «чехам» такими группами и ходили, и аулы зачищали под ноль.

Ну, а вы как думали, куда местные имаматчики делись с западных территорий, когда Новороссия расширилась за Амазонку, «от моря до моря»? На юг убежали, к своим? Хм… не, ну, кто-то и убежал, конечно.

— Негров с собой по саване тащить не будем, пусть на «дэкашке» 60 сидят. Когда закончим — дадим сигнал, она подойдёт, устроим натюрморт.

— Угу. Заодно и самим обратно пехом тащиться не придётся.

— Осторожно только надо, чтобы на дне след от касания корпуса не остался. По нему тоже могут выкупить, он долго очень сохраняется, если дно подходящее.

В общем, вполне деловой разговор идёт. Главное, не забыть хорошую поговорку о бумаге и оврагах.

…

левый берег Гискара,

северо-восточнее турецкого поселения

Пожухлая, выжженная летним солнцем и высушенная постоянными верами трава хрустко шелестит под ногами. Размазанные по небу тонкими, прозрачными полосками облака ничуть не мешают ослепительному солнцу вытапливать из нас пот, который, впрочем, тут же высыхает на резком ветру.

Раз, раз, раз-два-три, раз, раз, раз-два-три, раз…

Впереди идущий боец внезапно поднял руку, давая тем самым сигнал остановки, и тут же присел в траву. Передаю команду дальше по цепочке и с удовольствием следую его примеру. Особого шухера не видно, наверное, опять носорога, прайд степных львов или стадо рогачей впереди увидели, будем обходить. Оттянув руками лямки рюкзака, вращаю плечами, стараясь размять затёкшие мышцы и суставы, ослабить боль. Эхе-хе-х… не двадцать лет мне уже, далеко не двадцать. Впрочем, марши по пересечённой местности, да ещё и навьюченным как осёл, и тогда в перечень моих любимых занятий не входили. Одно утешение — ноги пока что не натёр, а то бы вообще звиздец был. Что, всё, продолжаем движение? Чёрт. Я бы ещё минут пять посидел.

Мы идём от места высадки уже четыре с половиной часа, обходя Сёгют по широкой дуге. Дело постепенно движется к вечеру, так что, шансы наткнуться на случайных турецких охотников невелика. Да и зачем бы им отходить так далеко от лагеря, дичи здесь полно, только успевай уворачиваться. Вот насчёт сторожевых постов — другой вопрос. Но, после долгого обсуждения, решено что вероятность ихнего здесь нахождения невелика. Ну, так далеко, в смысле — возле самого-то поселения наверняка есть, днём, во всяком случае. А выставлять посты в совершенно безлюдной, зато кишащей хищниками и прочим опасным зверьём саванне за пятнадцать километров от посёлка — это надо быть реальным параноиком, в плохом (медицинском, то есть) смысле. В любом случае, у нас есть головной дозор из трёх человек, и старшим там идёт Миша, который, сдаётся мне, любого супостата заметит первым. Ну, или, по крайней мере, не даст себя бесшумно снять, это уж наверняка.

Траектория движения нашей цепочки понемногу смещается вправо, хотя, по идее, уже пора бы потихоньку принимать в другую сторону, к Гискару. И темп что-то вырос, перейдя с отметки «походный шаг» на «быстрый». Только давайте без бега как-нибудь обойдёмся, а мужики? Только забега мне сейчас не хватает для полного счастья.

Плоский и широкий холм слева постепенно смещается с «десяти часов» на «девять», а потом и на восемь. Его, что ли, обходим? Ну, вообще-то правильно — идущий по склону человек на фоне неба заметен, как таракан на тарелке. Но спешить-то так зачем? Холм, вроде как, никуда не движется, стоит себе на месте.

Разгадка приходит несколько минут спустя, когда вдали, на раскинувшейся за холмом равнине, появляется шевелящаяся коричневая полоса. Можно, конечно, достать бинокль и посмотреть, но лень — я и так знаю, что это. Сезонная миграция. Стада рогачей, уходивших весной на юг, возвращаются обратно. Мы сегодня одно такое уже обходили, и ещё с борта «Разбоя» парочку видели. А? Ну, разумеется, Глеб назвал, как и «Ушкуй» с «Геноцидом». Шутник, блин. Я предлагал «Арьяварта», 61 но никому не понравилось. Тёмные люди, что тут скажешь.

Так вот — здешние рогачи хоть и поменьше северных, но взрослые самцы весят за три тонны, а то и под четыре. Самки почти вдвое меньше, но тоже внушают. Главное же — в отличие от северных собратьев, эти сбиваются в какие-то совершенно бескрайние стада, по нескольку сотен голов в каждом, и эти стада движутся не каждое само по себе, а в какой-то сложной структуре. Не знаю, возможно, это у них только на время миграции, но попадаться на пути такого стада нам не хочется совершенно. Особенно с учётом того, что у них сейчас ещё и брачный период начинается, так что самцам тестостерон бьёт в мозг со страшной силой. А потом они с той же силой бьют по всему, что недостаточно проворно убегает.