Чтение онлайн

– Это старый ключ, создан еще в военное время. Шифрование высшего уровня. Взломать будет непросто…

– Но возможно? – Август нахмурился.

– Да, но займет много времени, – Тони развел руками. – Если ты захочешь получить доступ ко всей информации на нем, то ты ее получишь, когда состаришься. Я буду, таким же стариком, как и ты, буду приходить к тебе с тростью и кряхтеть обо всем, что мы тут выяснили…

– Я понял, – тяжело вздохнул Август.

– Разве нельзя, – вставила свое слово Юля. – выборочно достать оттуда какие-то данные? Чтобы не ждать так долго…

Тони рассмеялся.

– У тебя и правда умная ученица, – обратился он к Августу. – Именно это я и хотел предложить. Я могу постараться случайным образом получить доступ к некоторым данным, а затем, ты их посмотришь. Может, тебе хватит этого, чтобы понять то, что тебе нужно?

– Если это будет быстрее, – Август задумался. – Сколько времени это займет?

– Пару недель, – пожал плечами Тони. – может чуть больше.

– Ладно, – Август кивнул. – есть что-то еще об этом ключе?

– Да, – Юля опомнилась. – есть инициалы последнего владельца – А.Б. Но сказано, что ключ был списан десять лет назад…

– Вот как? – Август насторожился. – А.Б., кто бы это мог быть?

– Да брось, – Тони махнул рукой. – ключ старый, тот кто им владел, мог уже давно умереть. Нет смысла гнаться за этими буквами.

– Еще, – добавила Юля. – ключ был списан из-за каких-то неисправностей в коде… И у него есть устройство-близнец…

– Неисправности в коде? – Тони удивленно повернулся к девушке.

– Устройство-близнец, значит… – прошептал задумчиво Август.

– Учитель, а что это значит? – Юля, хоть и передала всю собранную информацию, до сих пор не все понимала. – Что значит устройство-близнец?

– Ключи-чипы, – начал Август, после небольшой паузы. – создавались не только как хранилище информации, но и как способ общения. Если несколько ключей были связаны в одну систему, через которую можно было свободно общаться – такие чипы назывались близнецами. Их декодеры подходили друг к другу, поскольку ключи были абсолютно одинаковыми.

– То есть, получив доступ к одному, можно получить данные и из других? – закончила мысль Юля.

– Можно, – ответил Тони. – только на таких и система защиты очень хорошая. Взломать можно, но потратишь уйму времени. А попробуешь добраться до внутренностей – пух, – он вскинул руки. – все данные будут уничтожены. В том числе и сам ключ будет поврежден. В войну эти штуки сыграли немалую роль. Если такой и попадал в руки к противнику, и им вдруг удавалось получить доступ к данным то, когда это происходило, информация была уже неактуальна.

– Надо быть осторожнее, – Август взглянул на Тони. – если этот ключ связан еще с каким-то активным устройством… Мы сильно рискуем.

– Я буду нежен и осторожен с твоей штукой, – Тони поднял руки и поиграл пальчиками. – Не переживай, Август, я все сделаю чисто.

– А что делать мне? – Юля заглянула в глаза Августу и тот вспомнил о ее трудной ситуации.

– Юля… – Август вновь на время погрузился в свои мысли. – Тони, как продвигается расследование по «Надзирателю»?

– Копаемся, – юноша махнул рукой. – пока ничего толкового ответить не могу.

– Возьми Юлю в помощницы? – Август ввел в ступор обоих своим вопросом. – Ей нужна работа, а мое поручение было неофициальным, – пояснил Август. – она смышленая, поможет тебе в этом деле. И будет держать меня в курсе как у вас продвигаются дела?

– Пожалуйста! – Юля вскочила и сделал поклон.

– Ладно, – протянул Тони, тяжело вздыхая.

– Спасибо! – Юля вновь поклонилась.

– Юля, – обратился к девушке Август. – я выпишу тебе средства, за проделанную работу. Найду как описать, чтобы твой труд, даже неофициальный, не остался неоплаченным. Не переживай, все будет хорошо с твоими родителями.

– Ну что ж, – обратился к ней Тони, когда Август ушел. – Добро пожаловать в нашу лабораторию, Послушница. Будешь, значит, приезжать к нам каждый день и помогать с мозговым штурмом…

– А есть уже какая-то версия? – Юля мало смыслила в таких делах, но хорошо умела решать головоломки, а раз это расследование было именно таким, то для нее это задание идеально подходило.

– Есть, – кивнул Тони задумчиво. – техническая неисправность и человеческий фактор…

– Но? – Юля услышала нотки сомнения в голосе юноши.

– Но, – почти шепотом ответил Тони. – это слишком простой ответ, для такой непростой ситуации…

– У тебя папины глаза, – проговорил добродушный толстяк с пышными светлыми волосами и бородой, заплетенной в косичку, заканчивая работу над протезом. – Мамина внешность, но глаза! Глаза явно папины!

– Спасибо, Готтфрид, – Стелла грустно улыбнулась. – Как там моя рука?

– Ну, – протянул толстяк, почесывая затылок. – не шикарная конечно… Прости, принцесса, сделать хороший интегрированный протез не выйдет. Но Хальфдан дал мне эскиз, и кое-что мне удалось смастерить.

Мастерская Готтфрида была несколько удалена от основного поселения и прилегала к лаборатории, в которой постоянно пропадали Мария и Хальфдан. Мастерская же почти ничем не отличалась ото всех остальных зданий в Вике – такой же вытянутый деревянный одноэтажный домик, с множеством комнат и главным залом, в котором постоянно горел очаг. Стелла сидела на столе в одних штанах в небольшой комнате с маленьким окном, из которого лился свет. В помещении было прохладно, но Стеллу это не смущало – она легко сокращала кровоснабжение внешних покровов, сохраняя тепло внутри тела, из-за чего ее кожа всегда была бледной, почти белой. Правой рукой она закрывала свою голую грудь, впервые посчитав, что должна прикрываться, хотя раньше такие мелочи ее не заботили. Ей было чуждо смущение своего тела, для Стеллы оно было не больше чем инструментом. Но теперь ее тело принадлежало не только ей. У нее был Декстер, и девушке хотелось, чтобы только он мог видеть ее голой.

Готтфрид поднес к Стелле на подносе нечто отдаленно похожее на руку. Протез был черно-серый, начинался от плеча специальным чехлом и крепился к телу ремешками. В той части, что примыкала непосредственно к телу, виднелись простенькие датчики для фиксации биотоков. Далее шла, довольно простая по конструкции, часть, имитирующая плечевую кость, шарниром соединенная с темно-серым предплечьем и заканчивающаяся кистью.

– Это основа, – проговорил Готтфрид, уходя куда-то в глубь своей мастерской. – Я распечатал для тебя на 3D-принтере мускулатуру и несколько пластин, чтобы закрыть механизм от внешних угроз.

Он вернулся к Стелле и положил на столик перед ней все необходимые компоненты. Помимо основы, имитирующей кость, было специальное волокно, которое могло сокращаться подобно мышечному, при этом не расходуя большое количество энергии.

– Ну что, начнем? – Готтфрид посмотрел на Стеллу, и та кивнула.

Мужчина поднял основу и накинул чехол на левое плечо Стеллы. Ремешками он обогнул ее тело и в нескольких местах защелкнул замки. Девушка чуть качнулась, привыкая к новой, пока неподвижно висящей, конечности. Как только основа уверенно стала держаться на плече Стеллы, Готтфрид перешел к мышечному волокну. Он что-то щелкнул на протезной основе и стал вдевать в крепления эластичный материал, постоянно сверяясь со своими записями и схемами. Когда последний кусок волокна был закреплен, Готтфрид стал аккуратно закрывать самые хрупкие части конструкции небольшими темно-синими пластинами, внешне напоминающими металлическую броню. Стелла спокойно сидела и ждала, когда механик закончит, и она, наконец, сможет воспользоваться своей новой рукой. Пусть она будет не как родная, пусть слабее и неповоротливее – главное, чтобы была. Отсутствие левой руки вызывало у нее странное чувство несоответствия, и дело было даже не в практическом вопросе. Она легко привыкла обходиться без еще одной конечности. Дело было в ощущениях. Стелла была готова поклясться, что она продолжала чувствовать свою левую руку, продолжать двигаться так, будто она никуда не делась, учитывая при движении ее «невидимые» габариты. Но каждый раз, когда она смотрела на себя в зеркало или опускала свой взор вниз, на свои руки, ее пронзало тяжелое, гнетущее ощущение ненависти к самой себе. Все ее нутро будто кричало, вопило и требовало, что рука должна быть на месте …