Чтение онлайн

– Пока я не помоюсь, тебе горячей воды не видать!

– Здесь места на двоих хватит. Двигай жопой, плоскогрудая!

– У меня третий размер! – взревела Катарина. – Все натуральное!

– В моде шестой – синтетический, насколько я помню…

Она открывала рот, как рыба, пытаясь что-то сказать, но мыслей в голове не осталось. Роскошный мужик! Высокий, мускулистый, лицо словно вылеплено скульптором, глаза синие-синие, волосы – каштановые, кожа – белая. И внизу есть, чем похвастать. Она бы дала ему на раз-два! Да что там! Она бы набросилась на него сама! Да вот, одно но… Люди с рекомбинантами не спят. Сторонятся их. За всю жизнь у нее несколько партнеров было – все рекомбинанты. Им до Лавджоя, как ей до шестого размера.

– Рыжая, ты так и будешь на меня пялится?

– Рыжая? – зашипела Катарина и подвинулась, уступая место под струей воды.

– Чему ты удивляешься? Ты рыжая! И в веснушках вся!

– Рыжая-бесстыжая! – покривлялась Катарина и отвернулась, намыливая голову.

– Я поначалу подумал, что ты крашеная, но когда голой впервые увидел, понял, что все натуральное, – он стал посмеиваться, что взбесило Катарину еще больше.

– Только мозги наполовину искусственные… – прошептала она. – А так, все натуральное.

– Ты… завидуешь… людям?

– Да, – выдохнула Катарина. – Я не выбирала свою участь. Они выбрали за меня.

– И ты веришь, что если сопротивление победит, все изменится? – тихо спросил он.

– Да. Я не просто верю, я борюсь за это. Второй, третий ребенок в семье… Почему, они должны стать материалом для пробы? Почему должны рискнуть жизнью? И почему, если выпадет шанс выжить, в шестнадцать лет должны потерять все?

– Миру нужны рекомбинанты.

– И оборотни, – прошептала она. – Технологии, прогресс, удобства. Фелерина взорвалась всего два года назад. Осталось только две планеты, на которых мы можем выжить. Если Пеленея и Нирена погибнут, что с нами станет?

– Ты про вид или про нас с тобой?

Она встала под воду, чтобы смыть мыло с волос.

– Если планеты погибнут, нам определенно не выжить. Изучать просторы бескрайнего Космоса будут другие представители человека разумного. История циклична. Война племен погубила Землю. Война племен погубит и человечество.

– Война племен… – повторил он, намыливаясь. – Как интересно ты назвала произошедшее.

– Племя людей против племени технологий. Победит либо человек, либо технология. Если победит человек – вид выживет. Если технология – погибнет.

– Какова твоя специализация как рекомбинанта? – спросил он, ополаскиваясь водой.

– Инженер промышленных технологий.

Лавджой присвистнул.

– А с виду не скажешь. Я думал, ты биолог какой-нибудь.

– Если рыжая, значит биолог? – хмыкнула Катарина.

– Не помню, чтобы у меня с натуральными рыжими было когда-нибудь…

Катарина, намыливая себя между ног, замерла.

– Думаешь, если спасла задницу твою, то и ноги быстро раздвину? – зашипела она, стоя к нему спиной.

– Рыжая, – произнес он как ни в чем не бывало, – твой третий размер заводит куда лучше шестого-синтетического.

Катарина закрыла глаза и выдохнула. Сама же хотела перепихнуться с ним. А когда он сам предложил – ощетинилась. Нелогично. Не по-рекомбинантному.

Она встала под воду и вымыла причинные места. Затем окинула Лавджоя взглядом с головы до пят, оценив стояк на двенадцать баллов из десяти. Протянула руку и обхватила достоинство. Пальцы почти смыкались. Почти. Катарина провела ладонью по крайней плоти и спустила ее вниз.

– М-м-м… Гулять, так гулять! – улыбнулась она и опустилась на колени.

– Твою ж мать! – заревел он, запуская пальцы в ее мокрые волосы.

Одна минута и он кончил.

– А ты быстрый, – не скрывая разочарования, произнесла она и продолжила наслаждаться водными процедурами.

Молчание затянулось. Катарине это показалось странным. Она повернулась к Лавджою и ничего не поняла. Он стоял как вкопанный, глядя на нее как-то… …как-то странно…

Катарина пощелкала пальцами у него перед глазами.

– Приди в себя! Твой лучший в жизни минет окончен!

– Я верю, что ты можешь сделать минет и лучше.

У Катарины челюсть отвисла. То ли по роже ему врезать, то ли собраться да свалить на хрен. Пожалуй, пора сваливать.

Она развернулась, чтобы уйти, но он схватил ее за локоть.

– Куда собралась?

– Отвали, скотина.

– Рыжая, мы еще не закончили!

– Отвали! – закричала она, пытаясь выдрать руку из его хвата.

Он за бедра ее схватил и спиной к себе прижал. Руки его у нее между ног оказались. Силен, зараза, но пальцами работать умеет. Катарина даже глаза от накатившей неги закрыла. Бедный ее клитор. За ним еще никто так старательно не ухаживал. Опытен, зараза.

– Наклонись вперед, – охрипшим голосом попросил Лавджой, и она тут же согнулась пополам.

Вошел, как к себе домой. Она только и успела, что охнуть. Несколько движений и Катарину затрясло. Она начала постанывать, подавая бедра навстречу. Еще немного, еще чуть-чуть, и она получит свой экстаз. Лавджой сжал ее ягодицы и увеличил темп.

– Твою мать! – воскликнула она перед тем, как с головой погрузиться в оргазм.

– О… да… – отозвался он откуда-то издалека и кончил… в нее.

– Ты идиот? – прошипела Катарина, продолжая стоять в прежнем положении. – Тебя что, не учили выскакивать?

– Мы три недели скитаемся. У тебя еще не было менструации. Либо тебя уже обрюхатили, либо пора тампоны искать.

– А если обрюхатили? Не боишься, что я чужие заслуги тебе припишу?

– Знаешь, с определенных пор я вообще ничего не боюсь, – ответил Лавджой, покидая ее тело.

– Это с каких же? – Катарина разогнулась.

– После твоего минета меня уже ничто не страшит! – захохотал он, обнимая ее и прижимая к себе.

Она не знала, как на это реагировать. Странная реакция, больше на истерику похожа. Спустя несколько минут он успокоился и запустил на прощание язык ей в рот, что Катарина расценила как грубый, но все же поцелуй.

***

Неделю спустя.

Он с нее не слазил. Она с него, в принципе, тоже. Казалось, Катарина вошла в раж и потеряла остатки своих супер-мозгов в его объятиях. Лавджой время от времени пытался выходить в сеть, но все попусту. Одно заброшенное место стоянки сменялось другим, и вслед за безудержным сексом последовала запланированная менструация. Катарина поклялась, что Лавджою в эти дни ни черта не обломится, но спустя сорок восемь часов она вновь оказалась лежащей под ним.