Чтение онлайн

Но она поразилась, узнав Льва Леопольдовича, стоящего к ней спиной и роющегося в каком-то мешке. Он, судя по всему, тоже.

– Вы?! – Они одновременно задали один и тот же вопрос друг другу.

– Ну и напугали вы меня! – выдохнула Меланья. – Что вы здесь делаете? Ночью?

– Я, если честно, сбежал из больницы. Ну не могу я там лежать без дела. Как они говорят – для профилактики сердечного приступа. А когда он будет – неизвестно! Вот когда случится, тогда пусть лечат!

– Тогда уже поздно будет, – покачала головой Меланья. – У вас приступ был... Чуть не погибли!

– Как твои коленочки? – тут же участливо спросил он.

– Ничего. Хрустят. Шучу. До четвертой свадьбы заживут. А вы, значит, как школьник, сбежали ночью из больницы? – перевела она дух.

– У меня там знакомый доктор, он прикроет, – ответил Лев Леопольдович, подмигивая ей, как мальчишка. – А ты здесь что делаешь?

– А я вот не удержалась... не дождалась утра, приехала с Родославом в магазин. Хочу что-нибудь себе присмотреть.

– Родослав здесь? – несколько помрачнел янтарных дел мастер.

– Там... при входе... Сказать ему, что вы здесь?

– Я бы не хотел с ним встречаться.

– Странно как-то. Все живут вместе и тихо друг друга ненавидят.

– А что странного? Это жизнь... – усмехнулся Лев Леопольдович. – Ты что-то себе подобрала?

– Да... Там колье, большой перстень и еще...

– Тихо! – приложил палец к губам Лев, внезапно прерывая ее. – Следуй за мной.

Он снова повернулся к ней спиной и что-то сделал. Торцевая стенка медленно бесшумно отъехала, открывая темный проем, почти что таинственный вход в пещеру Али-Бабы.

– Вот это да! – присвистнула Меланья. – Потайной ход?

– Ведущий в потайную комнату, – лукаво улыбнулся Лев Леопольдович. – Двигайся осторожно.

Его мощная сутулая фигура закрыла собой фактически весь узкий проход. Как только он ступил на первую ступеньку, коридор осветился неярким светом. Меланье даже не предоставили выбора, идти за ним или нет. «Вот бы Гера ругался! Опять влипну в историю! Нельзя так доверять малознакомым людям, да еще таким странным. Он однажды чуть не угробил меня на дороге со своим сердечным приступом...» – подумала она и, вздохнув, пошла за любителем янтаря, перекрестившись.

Лестница была неудобной, крутой и очень длинной. Неприятным моментом для Меланьи явилось то, что дверь за ней так же бесшумно задвинулась, погружая в полумрак и лишая возможности отступления.

Они оказались в небольшой, круглой комнате с низким потолком и стеллажами. На них были коробки разных размеров и цветов. Тут же стояли удобный старый диванчик, овальный столик, кресло и даже небольшой холодильник.

– Это все ваше? – спросила Меланья.

– Мое, мое... Знал только Полек Соболевский и я... Ни одна живая душа больше не догадывается об этой потайной комнате. Что? Что ты замерла на месте?

– Вы меня пугаете... Как это – ни одна живая душа? А я узнала, значит, я отсюда живая уже не уйду?

– Меланья, ну что ты, в самом деле?! Конечно, уйдешь... Я чувствую в тебе родственную душу. Я прошу просто никому ни о чем не говорить. Ты же постараешься?

– Знаете, Родослав мне не нравится. Ему точно не скажу, да и сестра его мутноватая, – огляделась Меланья. – Ваше убежище?

– Именно так.

– Отсюда другой выход есть?

– Нет. Я похитил тебя у Родослава. Когда уйдет, мы выйдем. Представляю, как вытянется его лицо... Сбежал такой экземпляр! Он к женщинам именно так относится – экземпляры для коллекции, а я так отношусь только к янтарю.

– Не бойтесь, я в своем уме и уже не в том возрасте, чтобы вот так попасться на его удочку, то есть стать очередной жертвой, – успокоила старика Меланья и села в ветхое кресло, нещадно заскрипевшее от старости.

– Может, шампанского? – внезапно предложил старик. – Холодное, дорогая.

– Даже не уговаривайте! Наливайте!

– Вот это правильно! Вот это по-нашему...

Меланья не удивилась, что он предложил ей бокалы из янтаря на тонких серебряных ножках. Они распили бутылку великолепного шампанского, и Лев Леопольдович, кряхтя, поднялся с места.

– А сейчас самое главное...

– Расчленение? – оживилась Меланья. – Извините, я задумалась, жду подвоха.

– Вот глупая! Подвох приходит, когда его не ждешь... Ты же из-за меня так ничего и не купила...

– А... это... Ничего. Куплю еще.

– Я не случайно привел тебя сюда. Хочу порадовать... Покажу тебе эксклюзивный янтарь. Тот, который я даже не выставлял... – Лев принялся шарить по полкам, перебирая коробки. – Где же они? Так... Нет не это, не то... А, вот! – Он вытащил большую черную коробку, обитую бархатом, и принялся выкладывать перед Меланьей украшения трясущимися руками, «как мать в первый раз показывает своего ребенка родственникам, еще не в силах его никому доверить».

– Выбирай.

– Что? Я могу что-то купить? – оторопела Меланья.

– Можешь, я же сказал, что ты поразила меня... Ты создана для янтаря. Это – твой камень.

– Спасибо, конечно... Но эти вещи...

– Они для музея, а не магазина. Это украшения-раритеты, в единственном экземпляре. – И Лев Леопольдович пустился в пространные объяснения о каждом украшении. Неожиданностью для Меланьи стало то, что некоторые вещи были изготовлены не старым мастером, а старинные. После долгих минут метаний и раздумий она выбрала себе колье в виде черной змеи, с головой из золота. В змейке была проработана каждая чешуйка, выглядела она потрясающе.

– Ей около двухсот лет, говорят, эта змейка украшала шею королевы Австрии, но потом пропала в годы войны...

– Я куплю.

– Это – бесценно. Я дарю тебе ее, как и обещал!

– Но это...

– Молчи! Я уже стар, сама видишь – на ладан дышу. Звоночек первый... Кому все достанется после меня? Хорошо, если вообще не пропадет. У детей моего друга уважения к янтарю нет, сплавят змею в пыльный музей под присмотр старых грымз? Брось, Меланья, со мной закончится эта эпоха... Имею право подарить интересному мне человеку...

Меланья была потрясена. Лев Леопольдович упаковал изделие в красивый мешочек и вручил новой хозяйке.

– Уж не знаю, как там выглядела эта австрийская королева, но ты точно – не хуже.

– Спасибо вам огромное. Вы так и прожили всю жизнь один?

– Я увлечен своей работой, – ответил старый художник.

– И еще любили одну женщину... Вы о ней упоминали.

– Вот о чем ты? Да, любил... ее одну – жену Полека Агнешку. Это очень тяжело, любить жену своего друга, понимать, что она никогда не будет твоей. Агнешка была самой лучшей на свете. Порядочной, любящей и верной... Все женщины меркли на ее фоне. Довольствоваться меньшим я не хотел, вот и остался один...