Чтение онлайн

– Побережье, говоришь, огромное?! Красотами нашими любуешься?!
– Глаза его стали колючими, в уголках рта появились пузырьки слюны.
– Да вы же, призраки эту всю красоту постепенно и съедаете глазами своими едкими, ушами ненасытными! Одни беды от вас. Природа, она ведь не бездонная бочка, её беречь надо, и не растрачивать попусту. А вы где появляетесь, так там сразу и цвета тускнеют, и ароматы исчезают, и дышать тяжелее становится. Вот, пришлось охранителей выставлять против вас, алчных.

Что-то шевельнулось у меня в душе. Неужели, правда? Неужели и здесь человек умудрился реализовать свое разрушающее начало, оставив неизгладимые раны на теле местной экосистемы? Я осмотрелся. Да нет. Вроде бы и небо такое же голубое, и солнце яркое, и море пенными барашками играет. Вроде бы ничего не изменилось, только немного пеленой все подернулось, и цвета приглушеннее стали. Но морозец по коже, все-таки пробежал и как-то неловко я себя почувствовал. Как будто и раньше знал о том, что происходит, но продолжал вредить, не в силах справиться с искушением - сделать кому-нибудь гадость.

– Ты, дед, извини, если что..., - я действительно раскаивался. В своих несдержанных чувствах, в эгоизме, в подозрительности, в грехе большом, что о невинном человеке плохо думал, во многом...
– Мы и свою природу съедаем.... Не беспокойся, не приду больше.

Я развернулся и направился вдоль побережья, будучи непоколебимо уверенным, что где-то там за очередным изгибом найду какой-нибудь выход.

– Погоди, проведу, - старец пристроился рядом со мной, шлепая босыми ногами по воде.

Какое-то время мы шли молча. Он лишь вздыхал и периодически бормотал что-то под нос. Несколько раз я ловил на себе его странный взгляд, начинавший меня беспокоить.

– Нет, я так не могу! Я не могу отпустить тебя просто так! Но ведь надо же, - удивился он сам себе, - проблем ты мне доставил больше всех, и именно ты взбаламутил все мое нутро, - старик взмахнул палкой и я отшатнулся, заподозрив, что он все же стукнет меня на прощание. Но он всего лишь вогнал посох глубже в песок и приказал мне взяться за него двумя руками.

– Я сделаю это, даже если меня в последствии уберут из зоны. Ведь совсем не уволят, правда?
– Он глупо хихикнул и подмигнул мне одним глазом.
– Таких как мы, контактирующих с призраками очень мало. В крайнем случае, переведут на более сложный участок.

Я не понимал, что он делает, но отчего-то полностью доверился ему.

– Сейчас ты закроешь глаза и увидишь то, что дозволено видеть лишь тебе. Когда откроешь их, меня уже не будет. И ни в коем случае не выпускай из рук посоха. Слетишь - пеняй на себя.

Я согласно кивнул и прикрыл веки.

Земля стала уходить у меня из-под ног, и я крепче сжал пальцы. Сначала, кроме верчения, ничего больше не происходило. Затем будто яркая вспышка света взорвалась в голове. И началось... Сочные живописные картины, нереально ясные, точно рисованные, сменялись одна за другой, посвящая меня в чужую жизнь и в чужие тайны, породившие мои неприятности.

"Виктор Анатольевич, прикрывая глаза от лучей летнего палящего солнца, нервно прикуривает сигарету и тут же тушит её. На белой накрахмаленной скатерти лежит его кожаное портмоне, атласная коробочка для драгоценностей, букет роз и десяток фотографий, с изображением одной и той же девушки в откровенных позах. А вот и она сама появилась на пороге залы, осмотрелась вокруг, ища кого-то глазами, увидела моего психотерапевта, улыбнулась, заторопилась к нему. Ворох карточек разлетелся, словно фонтан брызг, при её приближении, невинные розы полетели на пол, неся незаслуженное наказание. Девица подняла карточку, улыбнулась, сказала что-то обидное. Он спрятал коробочку в карман, дрожащими руками выложил купюру на столик и ушел. Никто его не остановил".

"Аннушка в приемной с восхищением открывает коробочку для драгоценностей и радостно вскрикивает. На атласной подушечке красуется золотое колечко с драгоценным камушком".

"Она витает в облаках. Ходит словно завороженная. Ловит каждое слово шефа. Её глаза сияют, губы алеют, она вся дрожит при его появлении, и нет способа снять эту дрожь, кроме его поцелуя. Он не замечает её состояния. Мимоходом целует ей руку и убегает по своим делам. Она счастлива".

"Он смеется, обнимая новую пассию за плечи, целует ее в щеку и просит Аннушку приготовить им по чашечке кофе.

– С конфетками, - надувает губки девица.

Он снова смеется.

– Анна, ты слышала? Мы бы не отказались еще и от конфет. Сбегаешь в ближайший магазинчик?

Она утвердительно кивает. В её глазах стоят слезы, которых никто не замечает. Она выходит из приемной и возвращается с коробочкой сладостей. Стучится, толкая двери кабинета, но та закрыта. Анна прислушивается. В комнате слышны тихие голоса. Коробка летит в угол, её содержимое рассыпается по полу. У неё истерика".

"Он занят клиентом и не сразу замечает её появление в кабинете.

– Ты что-то принесла?
– спрашивает негромко, не отрывая взгляда от человека, сидящего напротив него.
– Анна оставь это на столе. Я потом посмотрю.

Она не слушает шефа. Она становится перед ним и резко ударяет его ножницами в грудь. Он даже не успевает что-либо сообразить. Тихо хрипит и тут же замолкает. Его тело теряет упругость, руки безвольно опускаются вдоль тела. Девушка берет ладонь недвижимого пациента и аккуратно вставляет его пальцы в кольца ножниц, заглядывает ему в лицо..."

– Три! Просыпайтесь! Ну, вот, дорогой Константин, еще два сеанса и Вы вообще забудете, что такое бессонница. Как Вы? Чувствуете бодрость во всем теле?

Де жавю?

Я зажмурил глаза и тряхнул головой подобно лошади, отпугивающей оводов, только и того, что не зафыркал. Вопреки моим ожиданиям Анатолий Викторович не растворился в воздухе и не обратился в доктора Ляпкова. Напротив, крепко сидел на своем месте, озабоченно вглядываясь в мое лицо.

– Вам плохо?
– участливо коснулся он моей руки. Мороз пробежал по коже от этого прикосновения. Я еще помнил психотерапевта в измазанной кровавыми потеками рубашке.

У меня не было времени для детального обдумывания ситуации и необходимо было хоть как-то реагировать на слова человека, сидящего напротив, кем бы он ни был, потому сказал первое, что пришло в голову.

– А Вы, как? В смысле, как себя чувствуете? В области сердца ничего не тревожит?

Он растерялся.

– Что Вы имеете в виду?