Чтение онлайн

— Да, ты говорил, что он меня защитить пытался.

— Лучик, он мне тогда такое сказал….

— Выкладывай, Александр Юрьевич!

— Я ему когда разбил лицо и зажал в хватке он сказал: «Папа, если не хочешь увидеть ее в моей постели — женись на ней!»

— ЧТО?

— Я настолько растерялся, что выпустил его. А он ударил. Так ударил, что у меня дыхание перехватило. И добавил: «Не будь идиотом, отец!» И все. А потом этот засранец сделал все, чтобы у меня в глазах от ревности темнело.

— Саша… ваша драка… вы же еще меня едва знали. Ты вообще со мной не разговаривал, Влад от силы слов десять сказал. Да, тот приступ у Влада многое поменял, но я для вас была совсем чужой…

— Ну да, конечно. Мышонок, как ты думаешь, сколько человек в этом мире могут меня послать безнаказанно? А уж как ты сверкала глазищами, когда этот придурок отдал твое место своей…. Хм… девушке. Думаю, Лучик, и Лена это поняла… тогда. Она хорошо знала меня, видела…. А ты была настолько великолепна, что даже дыхание перехватывало.

— Я вас тогда ненавидела.

— Знаю. А мы тебя любили. Оба. Влад ушел с дороги, потому что… потому что любит нас обоих. И теперь я вижу, что его влюбленность в тебя перешла в искреннюю любовь, но не ту, которой я так боялся. Теперь это любовь старшего брата к сестре. Ну и Алла ему прописала…. Разложила по полочкам, так сказать. Она умеет быть убедительной.

— Ооо, я в курсе! Лена хорошо меня просветила о манипуляциях этой хитрой лисицы! И знаешь, Саш, она ведь даже не отнекивалась! Так что шансов у меня…. похоже не было. Вы обложили меня со всех сторон.

— Ну, — Саша погладил меня по плечу, — жизни ты нам не облегчала. Лучик, а что ты сделала, чем так вызверила Лену? — Саша чуть прищурил глаза.

Я невинно улыбнулась.

— Скажем так, любимый… — начала я, чувствуя, как внутри расползается озорство. — Я решила поделиться с ней… косметикой. Но, видимо, она моего порыва не оценила.

Саша приподнял бровь, явно почувствовав, что за моей историей что-то скрывается.

— Косметикой? — переспросил он, недоверчиво.

Я лишь пожала плечами, стараясь выглядеть как можно более невинной.

— Никогда мне не расскажешь, да? — Саша наклонился ближе, усмехаясь. — Что-то подсказывает, что это было не просто «косметика».

— Скажем так, Саш, — я снова поцеловала его, — я тогда этого не очень понимала, но, похоже, уже влюблялась в тебя. Этого хватит?

Саша слегка приподнял бровь, но в его глазах зажглась тёплая усмешка.

— Влюблялась, да? — протянул он, слегка касаясь губами моих губ.

— А теперь ты скажи мне, — чуть закусив губу, спросила я, — когда ты перенес меня к себе на диван…. Было ли что-то еще, о чем мне стоит знать?

Он покраснел до корней волос.

— Не понимаю, о чем ты.

— А по-моему, прекрасно понимаешь! Саша… ответь мне!

Саша покраснел ещё больше, явно смутившись. Он отвёл взгляд, но всё же не мог удержать лёгкую улыбку на губах.

— Ты что-то…. помнишь?

— Нет. Это был сон… странный, но очень волнующий. А утром ты первый раз назвал меня по имени, так, как зовешь только ты. И мне показалось, не тогда, позже, что…

— Скажем так, мышка, — он вернул мне мои слова, — я уже тогда любил тебя, и устоять было сложно. Этого достаточно?

— Более чем, любимый, более чем.

Он притянул меня ближе, обняв крепче, и я почувствовала, как всё внутри заполнилось этим тихим моментом. Всё, что было до этого — игры, ревность, недопонимания — всё это стало казаться неважным. Было только это мгновение, и мы.

32

Лёгкий тёплый весенний ветерок растрепал мои волосы, засыпав их цветами сирени. Я подняла голову, чувствуя, как мягкие лепестки касаются щёк, словно природа сама нежно обнимала меня в этот момент. Аромат сирени окутывал всё вокруг, смешиваясь с запахом свежести весны, и этот сладкий, тёплый воздух кружил голову, наполняя сердце любовью и тревогой.

Саша подошёл ближе, его рука коснулась моей, и я почувствовала, как внутри разливается тепло, сродни самому весеннему солнцу. Всё казалось таким правильным, таким естественным в этот момент.

— Готова, Лучик? — тихо спросил он, когда мы подошли к небольшому дому в конце улицы на окраине Красновишерска.

— Не уверена, Саш… — честно призналась я, но понимала, что должна сделать то, ради чего мы прилетели сюда.

— Тогда идем, — он первый потянул меня к калитке.

Я с трудом открыла её, чувствуя, как воспоминания нахлынули, наполняя сердце тяжестью и смятением. Дом, который когда-то был для меня родным, теперь казался чужим, полным призраков прошлого. Но Саша был рядом, его спокойствие и решимость давали мне силы, чтобы идти дальше, несмотря на страх и боль.

Мария, соседка, ухаживающая за отцом, вышла на крыльцо и удивленно подняла на меня глаза — я не была дома почти 9 месяцев.

Я чувствовала, как её взгляд скользнул по мне, а затем задержался на Саше, стоящем рядом.

— Зара? — удивлённо спросила она, не веря своим глазам.

Я выдохнула, ощущая, как комок в горле сжимается, но всё-таки ответила:

— Привет, тётя Маша… — мой голос был слабым, но твёрдым. — Я приехала…

Мария кивнула, её лицо отразило смесь облегчения и беспокойства. Она шагнула вниз по ступенькам, приветствуя меня теплом, к которому я была не готова, но которого так жаждала.

— Ты вернулась, девочка моя, — тихо произнесла она, подойдя ближе и слегка коснувшись моей руки. — Твой отец… он тебя ждал.

Моё сердце забилось сильнее — она говорила так, чтоб утешить меня, но как бы я хотела, чтобы это было так.

— Где он, тетя Маша?

— В саду…. Я его там посадила. Иди к нему, моя хорошая.

Я шагнула по знакомой дорожке, ведущей в глубь сада. Здесь, среди яблонь и кустов смородины, я провела своё детство, бегая босиком и наслаждаясь каждой минутой. Ароматы ландышей окутывали меня, словно напоминая о тех днях, когда мир казался бесконечно тёплым и безопасным. Здесь каждый кустик, каждая травинка были частью меня, частью моих воспоминаний.

Отец сидел в кресле под старой яблоней, его спина слегка согнута, а серые глаза, когда-то такие выразительные и сильные, сейчас смотрели куда-то вдаль, словно видели нечто, что было недоступно мне. Он уже давно перестал быть тем человеком, которого я помнила. Тень прошлого, потерявшая связь с настоящим. Казалось, что его мысли блуждали где-то далеко, в мире, который я никогда не смогу понять.

— Папа… — мой голос прозвучал почти шёпотом, но он не услышал. Его взгляд остался неподвижным, сосредоточенным на чём-то невидимом.