Чтение онлайн

– Вы философ?

– Непрофессиональный. Жизнь была такая, что теперь хочется задуматься о смысле жизни.

– Так что "Белый Легион" из себя представляет сегодня?

– В какой-то мере их постигла судьба многих подобных самодеятельных ансамблей. Хочешь не хочешь, а идеология постепенно уступает место экономике. Тамплиеры сломались и утеряли четкое понимание цели, когда стали заниматься ростовщичеством.

– Значит, это обычная банда?

– Так скажем - коммерческая структура... Возможности, конечно, уже не те. Они сильно сломались на войне с "Синдикатом". Слышали о таком?

– Слышал. А вы имели отношение к "Синдикату"?

– Это не так важно, где я был, есть и буду. Эти детали не имеют отношения к делу. Вернемся к "Легиону"... Время от времени эти пенсионеры шалят. И начинают донимать своими шалостями.

– Тогда почему не разберетесь с ними?

– Я пришел, чтобы помочь заняться этим вам... Итак, что вас конкретно интересует?

– Как их извлечь на белый свет?!

Феликс усмехнулся:

– За последние годы такие попытки предпринимались неоднократно. Это приводило к тому, что "Легион" прятался все глубже. И заметал следы все лучше... Опишите внешность тех, кого вы видели...

Сельмурзаев, как мог, описал нападавших на него. В основном боевиков. Хоть убей, ему не удавалось вспомнить лицо того садиста, который с ласковой улыбкой накачивал его психотропными веществами.

У обратившегося в слух Феликса в глазах зажегся интерес. Он вытащил карманный компьютер с жидкокристаллическим дисплеем. Задал программу. И через некоторое время вывел рисованый портрет.

– Он?

– Он!
– выдавил Сельмурзаев, увидев ненавистное лицо.

– Один из наиболее квалифицированных оперативников "Легиона". Псевдоним Ратоборец. Откуда взялся и куда нырнул - одному черту известно... Одно известно точно - если начинается серьезная заварушка, он тут как тут.

– Он - покойник, - прошипел народный депутат, наливаясь злобой. С крошечного экрана на него глядел его враг.
– Я его из-под земли достану. Из лап самого шайтана вырву. И отрежу голову...

– Аллах в помощь, - Феликс спрятал компьютер.
– Вам будут благодарны многие. Я в их числе... Вынужден откланяться. Дела... Но этот вопрос я буду держать в поле зрения.

– И все?

– Ах да, - Феликс вытащил из кармана пальто лазерный диск, протянул депутату.
– Тут кое-какая информация. Если появится еще что-то интересное для вас, сообщу...

* * *

Шалавочка оказалась совсем молоденькой - около двадцати, демонстративно циничной, но, как и у всех девчонок ее возраста, с мозгами, сверх меры заполненными романтическим мусором. Звали ее Анжела.

В постели от злости и отчаяния, пытаясь забыться, Гурвич отработал на все двести процентов.

– Мне редко нравится. Но с тобой понравилось, - она прижалась к нему, смотря на него уже другими глазами.

– Умею, - буркнул Гурвич.

Утром она приготовила ему завтрак - тосты (кто их только придумал, эту дрянь!) с джемом, яичницу и стакан сока. Девочка, видимо, внимательно смотрит американские фильмы, мотая на ус. Позавтракав, программист как-то вяло подумал, что пора выметаться. Ох, кто бы знал, насколько неприятно уходить из уютной квартирки, когда идти некуда.

– Что загрустил, мальчишечка?
– немножко виновато посмотрела на него брюнетка.

– Есть поводы.

– Понимаю. Сейчас придешь домой, к жене стервозной. Она тебя скалкой в лоб пометит за то, что дома не ночевал, - Анжела весело хохотнула.

– Нет у меня жены.

– Нет? Врешь. Ты парнишечка классный. И чтобы никто не подобрал...

– Ты что, по совместительству зудильником работаешь?

Она обиженно надула губки.

– Некуда мне идти!
– с прорвавшимся отчаянием выпалил он, хлопнув ладонью по кухонному столу.

– Некуда?
– она удивленно вскинула брови.

– Некуда! Потому что обложили со всех сторон!

– Ты чего, бежишь от кого?
– Глаза Анжелы восхищенно загорелись. Ситуация начала ей напоминать один из любимых американских боевиков.

– Бегу!

– От ментов?

– Нет.

– От бандитов?!

– Не думаю... Эти ребята покруче будут.

Она посмотрела на него с недоумением. В ее представлении круче ментов и бандитов ничего на свете быть не может.

– Ух ты, неужто чекисты?
– нашло на нее жуткое озарение.

– Да хватит ерунду молоть! Не знаю я! Знаю только, найдут - убьют.

– За что?
– У Анжелы перехватило дыхание.

– За то, что слишком умный и много знаю.

– Тайн?

– Вообще. Умных не любят.

– Правильно, - согласилась она.
– Вон меня в школе не любили. Поэтому и пришлось с восьмого класса уходить.

Гурвич недоуменно посмотрел на нее, переваривая услышанное, потом расхохотался.

– Ну чего ты ржешь, как лошадь Пржевальского?
– обиделась она и снова надулась.

– Ладно, Анжелка. Не обижайся. Пойду я.

– Куда?

– На кудыкины горы воровать помидоры.

– Тебе же некуда идти, - она задумалась, потом неожиданно предложила, с затаенным ожиданием смотря ему в глаза: - Оставайся...

Гурвич удивленно посмотрел на нее, пытаясь понять причину такой щедрости. И решил, что девчонка, переварив его слова, уже придумала себе историю и прониклась к нему романтическими чувствами. Как же, герой в изгнании, по пятам идут злобные враги. Как не помочь? Такое случается у всех женщин, даже у шлюх - молодых и старых, насквозь пропитанных цинизмом.

– У меня денег не хватит, - решил он опустить ее с небес на землю, зная, что деньги у шлюх - особенно болезненная тема. Но не тут-то было. Анжелу уже понесло по кочкам.

– За благотворительность ныне налогов не берут, - она прижалась к нему всем телом.

– Хорошо. Я обещаю тебе не мешать.

– Хочется верить, - произнесла задумчиво Анжела, вдруг усомнившись, что поступила правильно. Но отступать уже было поздно.

И он остался у нее. На некоторое время часть проблем была решена. Но все равно его положение оставалось незавидным. И нервы... Нервы, будь они неладны.

Ему казалось, что стоит вылезти на улицу, он тут же попадется на глаза врагам. И тогда... Черт возьми, только теперь он смог осознать, какую спокойную и полноценную жизнь он вел до сих пор. Как у Христа за пазухой. Серьезной неприятностью считался насморк. А грипп был катастрофой. Ругань с соседом из-за громкой ночной музыки была вершиной конфликтов. Бояться приходилось только несовершеннолетнюю шант-рапу, сшивающуюся у подъезда, от них в кармане был газовый баллончик - малолеток можно было травить им как тараканов. Сегодня же смерть шла за ним по пятам. Гурвич готов был поклясться, что наяву ощущает ее ледяное дыхание в затылок. Ни с чем не сравнимое ощущение. И когда это дыхание приблизится, то мир замерзнет - для тебя в нем больше не останется будущего...