Чтение онлайн

Проявления ксенофобии, экстремизма и политического насилия, оправдываемого религиозными соображениями, не редкость, увы, и среди православных христиан в России. Хотя «Патриархия никогда и ни в какой форме не одобряла насилия по отношению к другим конфессиям и религиям (…) такую сдержанность проявляют отнюдь не все, кто собирается бороться за православие» [32] . Так, в 1990-е гг. (да и впоследствии) фиксировались нападения на кришнаитов, представителей различных протестантских сект и т. д.

Но нельзя не заметить, что экстремистско-террористические проявления, использующие в качестве мотивации иудейскую, христианскую, индуистскую религию или апеллирующие к различным нетрадиционным религиозным культам, носят чаще всего одиночный, несистемный характер. А в ряде случаев религиозная мотивация, хоть и присутствует в идеологии тех или иных группировок, не является единственной и доминирующей, сочетаясь, например, с национализмом и ксенофобией (так несмотря на мнение профессора Стива Брюса, что «североирландский конфликт является религиозным конфликтом», а хоть социально-экономические проблемы также играют значительную роль, «но фактом является то, что соперничающие группы населения в Ирландии придерживались и продолжают придерживаться соперничества религиозных традиций, которое придает этому конфликту его продолжительный и неподатливый характер» [33] , трудно не заметить, что противостояние ирландских католиков и протестантов носит не столь межрелигиозный, сколь межобщинный характер).

Этого не сказать о терроризме, выступающем под флагом ислама. В силу целого ряда субъективных и объективных причин именно мусульманская религия чаще всего рассматривается сегодня в контексте проблем экстремизма и терроризма в современном мире, так же как и терроризм зачастую помещается в контекст ислама. Эти темы широко эксплуатируются (причем далеко не всегда добросовестно и беспристрастно) различного рода экспертами, официальными лицами и более всего – средствами массовой информации.

Что стоит за этой связью? Случайность или закономерность? Мутация или «генетическая предрасположенность»? И есть ли эта связь вообще, не надуманна ли она, как утверждают некоторые авторы?

Трудно не согласиться со словами главного редактора спутникового канала «Аль-Арабия» Абделя Рахмана аль-Рашада, заявившего: «Совершенно очевидно, что не все мусульмане – террористы, но точно так же очевидно, что почти все террористы – мусульмане, и это прискорбный факт…» [34] Что никоим образом не делает обязательным вытекание терроризма из сущности ислама, великой мировой религии с многовековой историей. Даже беглый исторический экскурс в прошлое терроризма показывает, что это скорее западный «продукт», взятый на вооружение исламистскими экстремистами в последние десятилетия. Исходя из этого, представляется нецелесообразным использование термина «исламский терроризм», более точным является определение «исламистский терроризм».

«Вызван ли современный джихадистский терроризм исламом или он присущ ему? – ставя этот вопрос, американский исследователь Дэвид Аарон отвечает на него. – Не более чем “Арийские нации” [35] являются неизбежным продуктом христианства. В то время как правда состоит в том, что все джихадисты считают себя мусульманскими фундаменталистами, мало кто из мусульман, и даже фундаменталистов, являются джихадистами. Фанатизм и насилие – не уникальны для ислама и религии вообще» [36] .

Следует иметь в виду, что участники современного джихадистского движения во многом испытали сильное воздействие со стороны идей так называемого «исламского Возрождения», проявившегося на Ближнем Востоке со второй половины XIX века. «Истоки этого прежде всего арабского возрождения могут частично рассматриваться как реакция на закат Османской империи и на колониальное правление британцев и французов, начавшееся в XIX веке и особенно после Первой мировой войны по мандатам Лиги Наций. К тому же ключевым элементом является создание в 1948 г. Израиля на части Палестины – бывшей провинции Османской империи, и оказываемая Израилю поддержка со стороны западных государств и прежде всего США» [37] .

В массиве представлений о взаимосвязи (или отсутствии таковой) ислама и современного терроризма можно выделить несколько основных комплексов утверждений.

Первый комплекс включает утверждения, которые так или иначе сходятся в одном: ислам не имеет никакого отношения к терроризму, а эти понятия нельзя ставить рядом друг с другом. При этом сторонники такого взгляда ссылаются на слова пророка Мухаммада: «Не относится к нам тот, кто призывает к нетерпимости, тот, кто сражается, побуждаемый нетерпимостью, и тот, кто умер в своей нетерпимости».

«Может ли быть возможным, что ислам, чей свет положил конец Темным векам в Европе, сейчас выдвигал пришествие эпохи террора? Может ли вера, у которой по миру насчитывается более 1,2 млрд последователей (…), действительно оправдывать убийства и причинение увечий невинным людям? Может ли ислам, само название которого подразумевает “мир” и “покорность Богу”, вдохновлять своих последователей нести смерть и разрушения?» [38] – эти риторические вопросы, которые ставит один из исламских веб-сайтов, отнюдь не являются просто фигурой речи. Эти вопросы действительно нуждаются в ответе, найти который совсем не просто.

В СМИ и массовом сознании на Западе довольно распространено заблуждение, что мусульманские религиозные лидеры и авторитеты не осуждают террористические акты. В действительности же существует большое количество фетв и заявлений с осуждением терактов против невиновных людей, однако они нередко остаются незамеченными со стороны массмедиа. Целый ряд известных мусульманских ученых (таких, как Фетхулла Гюлен, Ахмет Акгундуз, Харун Яхья и др.) выступают с утверждениями, что истинный мусульманин, понимающий все аспекты исламской религии, не может быть террористом [39] . Проживающий в Великобритании уроженец Пакистана влиятельный исламский проповедник доктор богословия Тахир Кадри, комментируя совершенные террористами-смертниками теракты в Равалпинди в декабре 2009 г., заявлял, «что атаки смертников не дозволены в исламе, эти действия суть неисламские… Убийство людей, принадлежащих любой религии или стране, и терроризм во всех его проявлениях, полностью противоречат учению ислама» [40] . В марте 2010 г. Тахир Кадри выпустил 600-страничную фетву, содержащую «абсолютное» осуждение терроризма безо «всяких оправданий или отговорок». В частности, богослов утверждает, что «терроризм есть терроризм, насилие есть насилие и ему нет места в исламском учении и никакого обоснования ему быть не может, ни оправданий, никаких “если и но”». Фетва Кадри приравнивает террористов и участников суицидальных терактов к неверным. Употребление понятий «джихад», «шахид», «моджахед» по отношению к террористам, согласно точке зрения, отказывающейся признавать связь между исламской религией и политическим насилием, абсолютно недопустимо, а ислам – это религия мира и любви. Такую точку зрения высказывают адепты секулярного, «официального» исламского мейнстрима как в России, так и за ее пределами. К примеру, председатель Совета муфтиев России муфтий Равиль Гайнутдин считает неправомерным использование исламских терминов в отношении террористов. По его словам, «употребление таких религиозных терминов, как “шахид”, “моджахед”, “воин Аллаха” и других в отношении террористов в корне неверно и направлено в первую очередь на дискредитацию Ислама. Слова “шахид” и “моджахед” означают истинно верующего, богобоязненного человека, для которого убийство собратьев по вере или людей иной религии является самым большим грехом». По мнению муфтия, использование этих терминов в ином, отрицательном смысле, в частности при наименовании начиненных взрывчаткой поясов террористов-смертников «поясами шахида», искажает истину и вносит путаницу в общественное сознание. «К большому сожалению, журналисты, политики, работники правоохранительных органов употребляют подобные выражения, не зная ни принципов, ни морали, ни идей мусульманской религии, – отметил Равиль Гайнутдин. – Как следствие, общество видит в мировой религии – Исламе – чуть ли не угрозу всему цивилизованному миру. Это очень опасная тенденция, которую немедленно надо остановить», – считает муфтий [41] .

В целом сходные взгляды выражает Харун Яхья (Аднан Октар), турецкий мусульманский автор, написавший более 200 работ по религиозной, научной и политической тематике: «Тот факт, что террористы, совершающие те или иные злодеяния, имеют христианские, мусульманские или иудейские имена, не дает обществу права высказывать глубоко неверные суждения и заключения о сути того или иного вероисповедания. Даже если в графе вероисповедание этих нелюдей написано “мусульманин”, нельзя называть преступления, совершенные ими, “исламским терроризмом”» [42] . По мнению турецкого ученого, «терроризм… – полный антагонизм вере, он ставит своей целью беспощадность, насилие, убийства и страдания людей… Поэтому истоки всех террористических актов следует искать не в богобоязненности и вере, а в безбожии и ересях. Корни подобных явлений следует искать среди людей, выросших в обществе, где им внушалась идеология фашизма, коммунизма, расизма, или иных форм материалистического мировоззрения. (…) Если человек хладнокровно убивает ни в чем не повинных людей, то он не верующий, он безбожник» [43] . Отчасти с такой точкой зрения можно согласиться, однако нельзя закрывать глаза на то, что террорист, выступающий под флагом той или иной религии, субъективно оправдывает свои действия именно интересами этой религии.

Тем не менее нельзя не согласиться с доводами тех авторов, которые указывают на то, что моральные принципы Корана основаны на любви, милосердии, сострадании, уважении и самопожертвовании. Коранические цитаты говорят, в частности, о недопущении убийства ни в чем не повинных людей («Тот, кто убьет живую душу не за душу, и не за нечесть на земле, тот как бы всех людей погубит. А кто оживит ее [не допустив ее убийства], тот как бы оживит всех людей» [44] ), о запрещении идеологического давления на людей («Нет принуждения в вере. Поистине, ведь уже ясно различима истина от заблуждения…»; «Теперь ты напоминай, ведь ты – только увещеватель напоминающий! Ты не можешь принудить их…» [45] ).