Чтение онлайн

— Я постараюсь, Максим.

Воронов равнодушно пожал плечами, — Воля ваша. Будете потом как Сергеич шарахаться. Садитесь, не зря же приходили. — кивнул он на кресло.

Андрейченко с некоторой опаской посмотрел на сидящий в колпаке Мрак.

— Что ты хочешь сделать?

— Повысить антропрогрессию [59] на один уровень и установить кое-что в память. Садитесь, товарищ подполковник, лучше это сделаю я сейчас, чем потом вы сами полезете пытаться. Вам понравится, не сомневайтесь, потом ещё благодарить будете.

Андрейченко сел в неожиданно удобное кресло и почти сразу задремал.

— А проснулся я, как и ложился у себя в квартире, Филипп Денисович.

— То есть, он тебе приснился?

— Так точно, товарищ генерал-полковник. Приснился. Я ведь его только сегодня хотел об этом попросить. Но память у меня и правда изменилась. Я теперь на шести языках понимаю и, судя по всему, свободно на них говорю.

— Неплохо сходил… Что ещё?

— Много чего, Филипп Денисович, я пока ещё и сам не разобрался. Города, страны, да так, будто я там родился и всю жизнь прожил. Песни какие-то, новые совсем. Много всего. Если подобный рапорт писать, за неделю не управлюсь.

— Писать ничего не надо, Виктор. Сон и есть сон. А антропрогрессия эта самая у тебя изменилась?

Ничего не сближает сильнее, чем общая тайна. Тем более такая тайна, которая может быть поважнее любых государственных секретов. Если это вообще уместно — сравнивать государственные секреты с Тайной Мироздания. Андрейченко пожал плечами.

— Что-то несомненно изменилось, Филипп Денисович. Пока в ощущениях не разобрался. Ходить по воде, наверное, не смогу, но олимпиаду по плаванию выиграю почти наверняка. Пробовать надо.

Генерал-полковник Бобков в задумчивости отстучал пальцами по столешнице какой-то марш.

— Пробуй, но осторожно, не напугай никого. Когда всё распробуешь, поделишься мнением — к чему он тебя готовит. Мдааа… Интересно…. Значит, говоришь, что теперь и сам сможешь туда попасть.

— Думаю, что смогу, Филипп Денисович, если сильно постараюсь. Только понравится ли моё вторжение этой… этому…? Я вам уже говорил, что, кажется, Оно живое? Да, говорил, извините. Оно не доброе и не злое, Ему просто скучно. Оно всё знает и всё видело уже миллионы раз. Оно смотрело на меня как на жирафа в зоопарке, на которого смотрит каждый день уже много-много лет. Вроде и без злобы, но с досадой, что жирафы не летают, или не охотятся на бегемотов, чтобы Его повеселить.

— Значит, что Воронов может Его как-то развеселить?

— Мне показалось, что может. А в нашем мире они вполне могут столкнуть Луну с Землёй, но это им давно не интересно. Воронов пришёл, чтобы заставить жирафов охотиться на крокодилов и бегемотов. Извините, Филипп Денисович, я и сам пока ничего не понимаю, и вряд ли когда-нибудь пойму, для этого нужно подружиться с Этой… Этим… А я пока не понимаю — кто Оно. Я теперь даже не понимаю — кто я. Если я существую вне материи, то здесь мне ничего не нужно. Как актёру ничего не нужно из театрального реквизита. Нужно только Признание. Только возможность зажигать Там свет. Это не измена Родине, это…. Не могу объяснить. Сходите сами. Только захотите, уверен, что Воронов вам не откажет.

— Может и схожу, когда замену себе найду. Только и не хватало нам ещё на моём месте хищного жирафа, пожирателя крокодилов. Тебе за Державу всё ещё обидно, Витя?

— Ещё обиднее стало, Филипп Денисович!

— Это очень хорошо. Когда в новых способностях разберёшься — сразу приходи. Вместе подумаем — для чего они тебе дадены. Воронов говорил мне, что случайно заразиться этим нельзя, значит заразил он тебя специально.

— Чем заразил, Филипп Денисович?

— Не знаю, но знать хочу. Вот ты и должен в этом разобраться.

15 марта 1981 года.

Целую неделю потратил Виктор Андрейченко на изучение своих новых возможностей, но не успел изучить даже малой их части. Просто потому, что это было невозможно. Никак. Например, он был уверен в способности пилотировать все типы современных самолётов, в том числе и военных, в том числе и американских, но кто же ему даст самолёт? Однако то, что уже удалось попробовать внушало уверенность, что и с самолётом всё получится. Вчера он доложил результаты генерал-полковнику Бобкову, а тот его отправил за дополнительными инструкциями к Воронову.

— Неделю назад мне приснился сон, Максим. После этого сна я сильно изменился. Причём не только интеллектуально, но и физически. Уверен, что ты понимаешь, о чём я хочу поговорить.

Воронов улыбнулся.

— Я уверен, что вы сами не понимаете, о чём хотите поговорить. Расскажите мне сон, — попросил он и внимательно заглянул собеседнику в глаза.

Андрейченко показалось, что зрачки Воронова засветились темнотой Мрака, той самой светящейся темнотой. Темнотой, которая проникает в мозг и копается там, как у себя в кармане. Бррр… Подполковник невольно вздрогнул и заговорил. Заговорил о том, как ему было жутко, но при этом жутко интересно, какие он видел формы и что чувствовал при этом, как он уже сделал шаг и протянул к Этому руку, но потом включился свет, а дальше…, однако дальнейший рассказ Воронова не заинтересовал.

— Хорошо, что не дотянулись, Виктор Иванович. Что же вам такого хотелось узнать у этого «Мрака», что вы решились до него дотронуться?

— Ничего конкретного. Не знаю… Я тогда об этом не думал, я хотел понять живой ли Он.

— В некотором смысле живой. Это именно Он создал этот мир и всех, кто его населяет.

— Это я уже понял. Теперь хочу понять кто я и для чего я есть?

— Вы помните Гомера?

Подполковник завис буквально на секунду.

— Помню. Наизусть. В том числе и в оригинале.

— Так вот, вы теперь вроде гомеровского Ахилесса. Герой, отмеченный Богами. Воин, равных которому нет в Трое. А для чего…? Делайте, что можете и воздастся вам по заслугам вашим. Кому много дано, с того многое и спросится. Кто будет спрашивать — вы теперь и сами знаете.

Андрейченко представил этот допрос и невольно поёжился.

— Знаю… Да… Максим, а ты по воде ходить можешь?

— Могу, Виктор Иванович. Могу даже по воздуху. И мертвецов оживлять могу, и воскресать и возноситься, но делать этого я пока не собираюсь. По сценарию, Второе Пришествие — это Страшный Суд. Я собираюсь судить, а не уговаривать и не очаровывать.

Никаких сомнений в словах этого паренька у подполковника КГБ не возникало. Пришёл (…или прислали) судить, значит, служба у него такая. Кстати, о службе…

— Максим. Откровенно говоря, меня назначили твоей лабораторной мышью. Нет, нет, я об этом нисколько не жалею, — Андрейченко внутренне засуетился под удивлённым взглядом, — Более того, считаю, что мне очень повезло, но… У меня ведь есть начальство, а оно очень интересуется твоими планами. Мне придётся что-то доложить…

Воронов понимающе кивнул и улыбнулся.