Чтение онлайн

Дроздов усмехнулся и сбалагурил.

— За нас ли этот «водолаз»? Это вопросик номер раз. Не знаю, Филипп, не привычно мне давать оценки нематериальному. Враждебности с его стороны, я пока точно не заметил. Но ты же сам сказал, что он ведет многоуровневую игру, а мы в ней видим только свой уровень.

Филипп Денисович глотнул уже подостывшего чая и посмотрел Дроздову прямо в глаза.

— А ты действительно хочешь узнать новый уровень, Юра? Вылезти из «аквариума» и сходить за «кромку». Тогда просто попроси об этом Инопланетянина. Я уверен, что он тебе не откажет. Абсолютно уверен. Будешь смеяться, но я иногда его к тебе ревную.

Генерал Дроздов завис всего на пару секунд.

— Он предлагал. Но нет. Нет. Не хочу. Умеешь же ты объяснять мутно, но в то же время доходчиво. А почему ревнуешь, если не секрет, коли ты сам его мне и «сосватал»?

Филипп Денисович грустно усмехнулся.

— Сватала «рыбка» «водолаза» «русалке»… Очнись, Юра. Он сам тебя выбрал. Он же и план внедрения предложил. Как ты думаешь, почему тогда на появление «срочника» [21] в «Группе Вымпел» никто не среагировал?

— Слухи ходили, что он твой внебрачный сын. Вот никто и не пискнул.

— Такие слухи ходили только вокруг тебя, Юра. А в «Конторе» все уверены, что он твой внебрачный сын. Ты только не психуй!

Уже готовый смачно выматериться Дроздов оборвал себя на вдохе. Сделал выдох. Потом снова вдох и снова выдох. «Вот ведь суки!» Подумал он скорее восхищенно, чем раздраженно.

— Красиво играешь, Филипп.

Бобков откровенно глумливо усмехнулся.

— Похвалила «рыбка» «рыбку», оценив действия «водолаза». Ладно, не будем ерничать. Давай вернемся к делам нашим грешным, «аквариумным». Вот это…

Бобков ткнул пальцем в уже выключенный видеомагнитофон Электроника ВМ-18-С [22] .

— … сами мы использовать не сможем. Да подожди ты, дай хоть мысль закончить. Сами мы не сможем использовать весь потенциал этого. Это, Юра, образно выражаясь, козырный, если и не туз, то как минимум король. Так вот, если мы его сами сейчас сыграем, то возьмем всего на одну взятку больше, но при этом остальные и вполне обоснованно, заметь, заподозрят нас в жульничестве. Держать это в сейфе тоже смысла нет. Какой смысл может быть в том, что всю игру прятать козырного короля. Раз уж мы жульничаем, то нужно делать это тонко. А тонко жульничать нам еще нужно учиться. «Учиться, учиться и еще раз учиться.» В этом мы пока полные лапотники, Юра. Не спорь! Как есть лапотники с большим топором. С нами если и садятся поиграть, то только по копеечке и от отсутствия других партнеров. А вот если мы этого «короля» подсунем тому, кто сможет его разыграть в наших интересах, то вместо надежной, но всего лишь копеечки, получим возможность поиграть за весь банк. Только в такой игре, наш «топор» сможет себя окупить. Нам нужно очень постараться, очень-очень, Юра, чтобы нас наконец впустили в эту большую игру. Как можно скорее. Мы больше не можем разменивать свои козыри по копеечке, мы на грани того, что скоро просто надорвемся под тяжестью собственного «топора», так ни разу его и не использовав. Я не шучу. Мы правда на грани. Пора умнеть. Понимаешь?

27 апреля 1984 года. Город Ишкашим. Афганский Бадахшан.

— Для чего понадобилось устраивать весь этот цирк, Воронов?

Юрий Иванович Дроздов, начальник управления «С» ПГУ КГБ СССР чувствовал совершенно по-идиотски. От сидения в непривычной позе ныла спина и затекли ноги, к тому же он был босиком. И происходило это не где-нибудь, а в Афганистане, пусть и на самой границе. Воронов же, сидящий в точно такой же позе, чувствовал себя вполне комфортно.

— Неудобно вам товарищ генерал, прилягте. Сюда никто не зайдет, пока мы не закончим. Чтобы убедить вас, что это не цирк — мне понадобится время.

Дроздов с облегчением оперся на левый локоть и вытянул ноги. Ковер под ними был постелен почти новый, поэтому брезгливости не вызывал.

— Тебе удобно?

— Привычка, товарищ генерал.

Воронов разлил по пиалам еще по глотку очень крепкого чая. Дроздов закинул его в себя глотком, как если бы это был спирт.

— Времени у нас до утра, Воронов. Я тебя слушаю.

Вообще-то в мадафу [23] , как и в мечеть, любой правоверный мог войти в любое время, даже ночью, но только не сегодня в Ишкашиме. По Бадахшану уже давно не ходили чужие, а по столице Джамаата тем более. Своим же, Аллах велел ночью спать.

— Понимаете, товарищ генерал, то, что вы назвали цирком, для Масуда им совсем не является. Для него — это Адат. То есть священный обычай.

— Ты хочешь сказать, что он поверил в то, что я принял Ислам?

— Нет, этого я не говорил. Масуд вам не поверил, он все увидел своими глазами. Вы ведь при нем произнесли Шахаду [24] . Теперь не Масудово дело судить о вашей искренности — только Аллах вам судья. Если вы мунафик [25] , то вас покарает Аллах, а Масуд теперь может рассчитывать на Шафаат [26] . Вы позволили ему сохранить лицо, а на Востоке — это самое важное для мужчины-воина.

— Все так просто?

— Это очень не просто, товарищ генерал. Ислам вообще не простая религия, в нем куда больше ересей, чем в любой другой. В Исламе каждый, извините, мудак, может начать толковать хадисы [27] , а то и самые неоднозначные суры [28] Корана. Не каждый мудак, разумеется, рождает новую ересь, но сама возможность, согласитесь, говорит о многом. Даже у не мудаков, в голове у каждого — свой Коран и свой Аллах. Исламу всего полтора века от роду, а нынешней цивилизации Востока, уже больше шести тысяч. Когда Ислам добрался до Афганистана — это был уже сформировавшийся институт управления обществом. Удобный институт, вполне подходящий местной правящей элите. Здесь и сейчас, правящая элита — это вы, товарищ генерал. Для Масуда нет ничего удивительного, что Аллах вас призвал к себе на службу, как когда-то призвал его предков.

— Интересно. «Любой мудак»… — генерал-майор усмехнулся, — То есть, теперь и я тоже?

— Если захотите, товарищ генерал, то вы в полном праве. Только вряд ли это пойдет нам на пользу. Масуд и так ваш, он поклялся вам на Коране, а просто так сеять новые ереси нам ни к чему. Лучше оседлать самую удобную, из уже имеющихся…

Воронов отхлебнул из своей пиалы черного горького пойла и, как показалось Дроздову, получил от этого удовольствие. «Чертов инопланетянин…»

— Да говори уже, Воронов, чего я из тебя клещами тяну. Наверняка ведь уже имеешь план.

— Так точно, планов громадье, товарищ генерал, но действовать мы будем по обстановке. Слона невозможно проглотить, его можно сожрать только кусочек за кусочком. И даже так слона невозможно сожрать одному — он просто протухнет. Нам нужны соратники, а сейчас мы их только начали собирать.

— Только начали? Сколько у тебя уже бойцов, Воронов?

— Верных и настоящих двое, вернее, теперь, с Масудом трое. Еще сотен пять можно условно считать бойцами. И еще тысяч семь «пушечного мяса». Но для того, чтобы сеять ересь — этого мало. Вернее, не так. Чтобы посеять ересь просто ради гордыни, этого вполне хватит, но для того, что я задумал — нет.

— И что же ты задумал?

— Мне не хватит одной ночи, чтобы все объяснить и обосновать, товарищ генерал. К тому-же, вы сейчас просто не проникнетесь идеей. Вы ведь сюда пришли потому, что алкаши из Политбюро ЦК приказали вам возвести на Афганский трон и защитить алкаша Кармаля. Вы даже собственных интересов здесь пока не понимаете.

— Хамишь, Максим?

— Есть немного, Юрий Иванович. Хамлю. Немного. Но ведь это — правда.

В СССР было не так много людей, способных осознать, что это и правда — правда, но генерал Дроздов был как раз из таких.