Чтение онлайн

На заброшенной метеорологической станции ее поместили в блок, прилегающий к комнате Узтемира. «Пастух», как главный в бандформировании, специально приказал сделать это, он не очень-то доверял своим диким и горячим «воинам».

Этим вечером, лежа в своем спальном мешке, она внимательно прислушивалась к окружающим звукам.

Вот приехала машина. Остановилась. Из нее вышли несколько бандитов. Один что-то говорит другому.

И вдруг – Евгения Анатольевна сама себе удивилась, – она, оказывается, неплохо понимает киргизский язык. Когда, еще в прошлом веке, ее мужа направили служить в Казахстан, она решила выучить язык народа этой страны. Она усердно посещала курсы, готовилась к занятиям, «на отлично» сдавала экзамены. В прошлом Евгения Анатольевна – выпускница Минского института иностранных языков. Она уже ехала на распределение в Самарскую область – работать учительницей английского – и в поезде совершенно случайно познакомилась с выпускником МВИЗРУ ПВО – Минского высшего инженерного зенитного ракетного училища ПВО, лейтенантом Воскобойниковым, который отбывал в расположение части. Так решилась ее судьба.

Она отработала два года в пригороде Самары, а потом помчалась к своему суженому, с которым в течение этих лет у нее не обрывалась нежная переписка. Евгения Анатольевна надеялась, что в военных городках она будет преподавать английский язык. Но на точках, куда бросали мужа, было совсем мало детей. Сначала она вела кружки для всех желающих на общественных началах, ставку для нее командование выбить никак не могло. А затем, когда Евгения Анатольевна не могла дождаться своего собственного ребенка, ее желание учить других детей и мамаш, бесплатно и почти без благодарности со стороны начальства мужа, постепенно вошло в привычку.

Началась спокойная жизнь, без напрягов, без инициатив и острого интереса к самой такой жизни. Она просто наблюдала со стороны, как повышают в звании ее мужа, который с годами не перестал к ней нежно относиться. Все вроде бы изменилось с этой неожиданной беременностью. Чтобы малыш еще в утробе привыкал к языкам, Евгения Анатольевна читала ему книги по-английски и по-французски – это был ее второй язык в институте, по-испански – третий язык, по-польски – оставшийся от бабушки и по-белорусски – язык деда. В общем, у нее были склонности к языкам. Поэтому тогда, молодая и полная энергии, Евгения Анатольевна с большим удовольствием окунулась в новый мир казахского языка – из совершенно неизвестной ей, неиндоевропейской группы. Но затем мужа перевели в Кыргызстан, в такую глухомань, где курсов киргизского не существовало. Евгения Анатольевна заметила, что улавливает значение некоторых слов в языке здешнего люда, однако практики общения у нее почти не было. Теперь же ее пассивное знание казахского – родственного киргизскому языку – и постоянное чувство тревоги, что, несомненно, обостряет мышление, помогали всему услышанному складываться в некую закономерную систему. Она или догадывалась, или на самом деле стала неплохо понимать, о чем разговаривают бандиты.

– Бейшенбек, бери камеры и тащи к себе, – командовал один из них, – а ты, Жанболот, забирай что-то (это слово Евгения Анатольевна не поняла) и тащи на кухню.

– А ты что будешь делать? – отвечал второй.

– Я машину отгоню и накрою и (не совсем понятное для Евгении Анатольевны слово) замаскирую.

Затем она услышала, как за стенкой разговаривали Узтемир и Абуджафар. Евгения Анатольевна, как могла, напрягала слух.

И она поняла, что ее мужу ночью что-то закапывают в нос и что бандиты планируют напасть то ли на американское, то ли на китайское посольство. То ли на оба посольства одновременно. И что вскоре к ним приедет человек с юга.

Страх и беспокойство за ребенка, за себя, за мужа овладели ею. Женщина оказалась посвященной в тайну, которую не должна была знать. Она прекрасно осознавала, что если покажет, что хоть немного понимает их язык или уже кое-что знает, – ее не пощадят.

«Стоп, в первую очередь без паники, не нервничать и держать себя в руках, – сказала себе Евгения Анатольевна. – Надо продолжать вести себя как и вела. И главное, мой муж ни в чем не виноват! Он чист и честен! Мне необходимо ему помочь. Но как?»

Евгения Анатольевна плотней укуталась в спальник – было сыро и холодно, несмотря на то что лежала она в верхней одежде. У нее очень мерзли ноги. Женщина перевернулась на левый бок и поджала коленки к животу. Она услышала, как за стенкой начал молиться Узтемир. Пришло время для «магриба» – молитвы вечернего намаза.

«Значит, за стенами зашло солнце», – подумала Евгения Анатольевна. Помимо казахского языка, она еще немного изучала нравы и обычаи мусульманских народов.

Уже засыпая, она услышала, что Узтемир вышел – скрипнула старая дверь. На улице «пастух» позвал к себе Бейшенбека и Жанболота.

– Сегодня ночевать будете в русском «УАЗе», – говорил он. – И не здесь. Поезжайте на серую гору. Там есть отличная пещера, из которой хорошо видны вагончики, где мы недавно жили. В пещере вы найдете чабана Нурадила. Он и его сын отогнали моих овец. Я попросил его понаблюдать за нашими старыми вагончиками. Так вот, отпустите чабана к овцам, а сами по очереди следите за теми вагончиками. Если что интересное произойдет – срочно езжайте ко мне. Если нет – завтра я вам пришлю замену. Смотрите только, не проспите. Я все узнаю. Понятно?

– Да, Узтемир.

Затем Евгения Анатольевна услышала, как завелся мотор и отъехал автомобиль. Узтемир вернулся в свою комнату только поздно ночью.

Капитан Колесниченко очень аккуратно, бесшумно начал подниматься по лестнице. Он выставил вперед ствол автомата. А Батяня, стоявший под самым вагончиком, дотянулся до ручки двери, мысленно посчитал: «Раз, два, три» – и открыл дверь.

Колесниченко присел, указательный палец правой руки он держал на спусковом крючке. Еще мгновение, и капитан бы выстрелил.

В тусклом свете, что давала маленькая лампочка, десантник увидел в глубине вагончика лежащего на старой тахте человека. У него был кляп во рту, связанные за спиной руки, а из живота в области печени торчал нож. Под тахтой образовалась бурая лужа крови, которая тонким ручьем еще недавно стекала на пол. Человек был восточной внешности, он лежал с широко открытыми глазами.

– Здесь труп, – сказал капитан Колесниченко и, еще раз внимательно осмотрев вагончик, добавил: – и никого больше.

В этот момент десантник заметил, как едва дернулись зрачки у лежащего человека.

– Кажись, еще живой.

– Живой? – переспросил старший лейтенант Боткинов.

– Да, сейчас отдаст концы.

Боткинов вскочил по ступенькам к двери вагончика, увидел человека с торчащим из живота ножом. Старший лейтенант чуть оттолкнул капитана Колесниченко в сторону и быстро подошел к умирающему. Нагнулся.

– Стой! Назад! – крикнул Батяня.

В это время раздался взрыв.

Пламя объяло вагончик. Капитана Колесниченко выбросило из проема двери метров на пятнадцать. Отбросило от стен и Батяню. Его оглушило, а мягкая трава смягчила падение. Но поднявшись, майор Лавров понял, что у него кружится голова. Взрывная волна «хлопнула» точно по его точнейшему вестибулярному аппарату.

На месте вагончика остались только металлические оси, ступицы колес, искореженный метал от стен и груда красных полыхающих досок.

– Черт! Боткинов, – прорычал Батяня.

Он корил себя, ведь ему давно было известно, что бандиты нередко минируют своих раненых. И там, в вагончике под умирающим, явно была установлена мина со взрывателем, срабатывающим на движение.

– Черт, черт, черт! – ругался майор Лавров.

Но он понимал, что молодой офицер Михаил Боткинов до конца был верен клятве Гиппократа. Старший лейтенант погиб, выполняя свой долг. И бандиты поймали его на благородстве.