Чтение онлайн

— И что?

— Да ничего. Послезавтра мы идем с ними на одно дело. Я возьму тебя с собой.

— Там и к-хх, — улыбаясь, провел по горлу Валентин.

— Как ты думаешь, Валя, мог бы я сделать это к-хх без свидетелей?

— Уважая ваши способности, ни минуты не сомневаюсь.

— А ты можешь поверить, что мне за двести тысяч деревянных надоело лизать задницу Дубцову? Почему, если с тобой случилось такое, то не может случиться со мной?

— Хорошо, — тряхнул головой Лобахин, — я ничего не теряю.

— Я тоже так думаю.

Рекунков пожал сильную сухую руку парня. Он еще не знал, как поступить, но Валентина он сдавать не собирался в любом случае. Кажется, вокруг Валериана Сергеевича затягивался крутой узелок.

Почему тот пошел на игру с этими ребятами, зная, что все может для него очень плохо обернуться? Азарт борьбы? Жажда нажиться еще больше?

Если сами ребята действовали непрофессионально, то направлял их профессионал. И до того, как Рекунков не выяснит, что это за седой человек, с которым встречался Лобахин, он и не подумает предпринимать что-то решающее.

Ясно: Дубцов имел планы «отхода». Он в любой момент мог сесть на самолет и улететь в Ниццу. Но подобных планов отхода для Рекункова он не оставлял. Того никто не ждал в Ницце, да и сам он никуда и никогда не побежит из России.

В эти минуты Владимир Рекунков твердо решил, что дальше он будет вести свою игру. И ставка в этой игре — его собственная жизнь. Он не хотел предавать Дубцова, но и работать на него, как прежде — безоглядно, тоже не собирался.

За всеми событиями Валериан Сергеевич успел забыть о встрече с провинциальным бизнесменом Филипповым и о своей к нему просьбе свести с влиятельным политиком. Поэтому, когда позвонил Филиппов и сказал, что господин Сарычев готов принять Дубцова в своей штаб-квартире, Валериан Сергеевич некоторое время вспоминал, о чем идет речь. Поблагодарив Филиппова, он решил встретиться с Сарычевым. Это был довольно известный политик, правда, не из первых. Но Валериану Сергеевичу звезды от политики были не нужны. Беседовать со звездой — значит засветиться, а он этого не хотел.

Политика всегда казалась ему уделом ничтожных людей. И когда вместо солидных, знающих себе цену обкомовских дядей и тетей появились говорливые мужички и дамы с горящими глазами, то он их ни в грош не ставил. Но сейчас он ясно себе представлял, что от некоторых из этих говорунов очень многое зависело не только в общественной жизни, но и в экономике. Многие из предпринимателей, не афишируя этого, стали лезть в друзья к политикам, и их встречали распростертые объятия. У одних были деньги, а у других — власть. А власть и деньги, как известно, две составляющие одного целого.

Дубцов созвонился с секретарем Сарычева и выяснил, что тот ждет его сегодня, в пять часов вечера. У Валериана Сергеевича было еще два часа. Он принял горячий душ, старательно выбрился и стал выбирать костюм. Он любил вещи спортивные — куртки, джинсы, кроссовки. Но из-за множества деловых встреч ему приходилось надевать серый безликий костюм, итальянские ботинки и стричься не реже, чем раз в неделю. Строгие костюмы сидели на нем хорошо; правда, на нем любая одежда сидела хорошо.

Морщась, Дубцов перебирал костюмы и, в конце концов, разозлившись, что ему приходится убивать время на ерунду, попросил зайти Настю.

Пышнотелая секретарша впорхнула в кабинет легкой бабочкой. Настя всегда воодушевлялась, когда попадала сюда.

— Что ты посоветуешь надеть? Иду в гости к политику.

Скорчив серьезную гримаску, Настя ткнула в самый невзрачный костюм из дорогой материи.

— Спасибо, — отпустил ее Дубцов, — я тоже думал надеть именно это.

Потом он позвонил Оле и попросил ее подняться. Та вошла со скромной улыбкой, ожидая, что Дубцов опять пригласит ее пообедать, и уже приготовилась ему вежливо отказать. Вместо этого Дубцов задал ей тот же вопрос, что и Насте.

— К политику я бы пошла в короткой юбке и в черных чулках на резинках.

— Мне это не подходит, — улыбнулся Дубцов, — но стиль можно выдержать. У меня есть пиджак желтой кожи и зеленые брюки.

— Класс! — поощрила Оля.

— Зайдите ко мне минут через пять.

Когда Оля зашла, Дубцов стоял перед зеркалом в желтом кожаном пиджаке и в зеленых брюках, мешками набухших на бедрах.

— Смотри-ка, даже рожа помолодела, — одобрил выбор Дубцов.

— Да, — подтвердила Оля, — вы не так угрюмы, как обычно.

— Спасибо за совет, — поблагодарил Дубцов.

Без одной минуты пять Дубцов вошел в обшарпанную бывшую коммунальную квартиру, которая служила штабом для господина Сарычева.

Его встретил юноша с кукольным лицом и с короткой стрижкой. Был он при галстуке. На сытом лице блестели плутовские глаза.

— Евгений Леонидыч дает интервью французскому корреспонденту, я его помощник. Он просил вас не ждать, раз так получилось, а пройти в его кабинет.

Кабинет был большой и хорошо обставленный. На серебристых обоях пестрели написанные красным фломастером автографы почетных гостей Сарычева, а над самой головой хозяина висела картина с русским воином в кольчуге и с поднятым мечом.

Сарычев, не переставая говорить, указал Дубцову на кресло. Тот присел.

— Последний вопрос, — тараторила переводчица, — как вы относитесь к господину Руцкому?

Сарычев отвечал минуты две или три, но так виртуозно, что понять, как он относится к Руцкому, было невозможно. Выглядел он не так, как по телевизору. Полноватый, с розовым здоровым лицом, быстрый в движениях, с очень развитой мимикой. На телеэкранах он являлся этаким барином, живьем же был скорее похож на Ильича, как его изображали в советских фильмах. Только руки заправлял не за жилетку, а за ремень.

— О’кей, — сказал француз и с каменным выражением смуглого лица откланялся.

— Извините, ради Бога, — мельком взглянув на Дубцова, сказал Сарычев, — еще пара минут — и я к вашим услугам. — Ваня! — зычно позвал он.

В комнате мгновенно возник его секретарь.

— Кофе нам с господином Дубцовым и чего-нибудь сладенького.

Кофе принесла женщина лет сорока, видно, она и отвечала Дубцову по телефону. Валериан Сергеевич подумал, что политик прав, что не заставляет носить ему кофе секретаря-парня. Мужчину подобная процедура оскорбляла бы.