Чтение онлайн

— Ничего. Живите спокойно.

— Жаль, а то Оля Снегирева отказалась, и я выбрал другую знойную женщину.

— До свидания, — вежливо сказал Старков.

«Что-то у них сорвалось», — подумал Валериан Сергеевич. Но это уже не имело никакого значения.

В одиннадцать часов вечера Дубцов подкатил к весьма паршивому кабаку. В подвальном помещении дым стоял коромыслом. Публика была разношерстной. На столах водка и бутерброды. Лица серы и унылы.

Дубцов нашел взглядом Леню. Тот сидел за столиком вдвоем с невысоким лысым мужчиной. Тот без улыбки ответил на пожатие Дубцова. Обычный серый мужичок. Неужели он берется за выполнение заказа?

— Нет, — ответил мужичок на невысказанный вопрос, — я звено в довольно длинной цепи. Если мальчиков, которые займутся вашими друзьями, возьмут, то до нас с вами милиции не добраться.

— Вы знаете, в чем суть диалектики, — сказал Дубцов, — суть ее в следующем. Всякое явление находится в постоянном развитии и во взаимосвязи с другими явлениями.

— Все понял, — ласково сказал посредник, — вы хотите действовать в динамике? Вам нужна не одна группа, а две или три?

Дубцов ляпнул о диалектике просто так, походя, но мужичок, как это ни странно, угадал, что именно нужно было Дубцову.

— Пойду куплю винца, — поднялся Леня.

— Нет, сегодня вы мой гость, — посадил его тяжелой рукой Дубцов.

Он взял пару бутылок шампанского и коньяк.

— Восемьдесят девять тысяч триста рублей, — назвал цену бармен.

— Вот это да! — крякнул в восхищении Дубцов.

— Рынок, господа, — сказал бармен, — если не хотите, не берите.

— Ну, раз вы такие крутые, — усмехнулся Дубцов, — дай еще бутылку коньяку. Но если он плохой…

Начальник Тимофеева Сергей Анатольевич предупредил его через секретаря, чтобы тот зашел к нему сразу после обеда.

Обращение через секретаря означало нечто необычное. Гавриил Федорович помнил Сережу двадцатипятилетним парнем, попавшим в его опытные руки, и тот никогда не опускался до официальных отношений с бывшим наставником. Чаще всего он сам заходил к Тимофееву. И Тимофеев, когда было что-то нужно от Сергея, запросто заглядывал в его кабинет.

Может, таким обращением Сергей давал понять, что недоволен работой Тимофеева? И что между ними теперь будут только официальные отношения? Но тогда почему позвонила секретарь — работник технический, а не помощник Сергея, как это было принято?

Скорее всего Сергей давал понять: Тимофеева ожидают неприятности. Или беседа состоится не с глазу на глаз, а в присутствии третьего человека.

Третьего в кабинете не было, и выражение лица у Сергея было обычным. Большие очки с толстыми линзами увеличивали морщины возле глаз и старили Сергея, вместе с тем придавая ему вид типичного работника умственного труда.

— Федорыч, — вдруг фамильярно обратился он к Тимофееву, — ты не хотел бы съездить в командировку недели на две? Куда-нибудь в горячую точку. Ты ведь так любил это дело.

— У меня и здесь горячо, — осторожно ответил Тимофеев.

— Так! — крякнул Сергей и, чуть переваливаясь, осторожно неся впереди себя свой большой уже животик, подошел к сейфу.

Извлек он оттуда не бумаги, а бутылку коньяка. Сергей был трезвенником и, видя, как удивленно поползли брови Тимофеева вверх, объяснил:

— Принимаю иногда вместо снотворного.

Большими белыми руками разлил по рюмкам. Молча, но весьма лихо опрокинул рюмку в рот.

«Вот чудеса, — подумал Тимофеев, — я почти завязал, а Сережа наоборот».

Но он молчал, прекрасно зная, что для выпивки можно было найти более подходящее место.

— Как наш Дубцов? — последовал вопрос.

— Жив, здоров.

Сергей налил еще по одной. Достал из настенного шкафа лимон, порезанный тонкими дольками, бросил Тимофееву и себе в рюмку по желто-белому кружочку.

— Сегодня или завтра, — морщась, сказал он, — президент подпишет указ о роспуске Верховного Совета и о новых выборах.

И, не глядя на Тимофеева, опять опрокинул рюмку в рот.

Мгновенно оценив полученную информацию, Тимофеев промолчал. Он понимал — это не конец разговора, а его начало.

— Я не понимаю, на кой хрен тебе все это надо, — сказал, не повышая голоса, Сергей Анатольевич, — деньги платят хорошие, не согласен с политикой новых властей — уходи на пенсию.

— Ты о чем, Сережа?

Тот молча достал из сейфа лист бумаги и положил перед Гавриилом Федоровичем.

В бумаге говорилось о том, что полковник Тимофеев проявляет большой интерес к бывшим офицерам Советской Армии, ныне воюющим в горячих точках на территории СНГ.

— Ну и что? — хладнокровно спросил Тимофеев. — Затем, как знаешь, я и ездил туда.

— У меня, Федорыч, нет доказательств, что ты сколотил группу боевиков для деятельности… определенного толка. Но знаешь, почему их нет, потому, что ни я, ни те, кто стоит надо мной, такую информацию иметь не желаем.

— Все, что ты сказал, — чушь, но хотел бы я знать, чего вы желаете, — грубо оборвал его Гавриил Федорович, — вы вообще чего-нибудь желаете?

Сергей снова налил себе коньяка, достал пузырек темного стекла с таблетками, высыпал на ладонь четыре штуки и, бросив в рот, запил коньяком.

— С Россией что делают, а вы смотрите?

— Россия не гибнет, ни черта с ней не будет, — вяло возразил Сергей, — а если бы мы действовали как ты, то здесь давно бы сидели другие люди.

— Сережа, — уже мягче сказал Тимофеев, — ты прекрасно понимаешь, что я в круг избранных не вхожу. Я не знаю, как вы действуете, но у меня такое ощущение, что вы вообще ничего не делаете. Вы не знаете, что делать.

— А ты знаешь, — хмыкнул Сергей. — А вот ответь мне, знающий человек. Какого черта какие-то знающие люди содрали с очень полезного для России предпринимателя, проходящего в уголовном мире под кличкой Маклер, миллион долларов?

— Сережа, вы живете иллюзиями. Вам только кажется, что вы контролируете общество.

— То, что мировая революция и коммунизм — бред, понимали уже Сталин и Мао. Это понимали Маленков и Берия, но к власти в России пришел этот долбо…б Хрущев, еще веривший во все эти сказки, а потом Брежнев со своими ребятами. И мы тридцать лет занимались х… знает чем, кроме главного — усиления мощи России. О ней кто-нибудь думал за эти тридцать лет как о стране, а не резервуаре рабочей силы и природных ресурсов?