Чтение онлайн

Но ведь совсем не факт, что Мейер был одним таким…

Я уже упоминал, что оружие определяет очень многое. Так, распространению в странах «третьего мира» партизанского движения во многом способствовало появление автомата Калашникова. Как известно, это оружие отличается исключительной простотой – так что его быстро может освоить технически неграмотный Али, Педро или Мбамба. Кроме того, автомат очень надежен, что при партизанской войне в горах и джунглях немаловажно. Благо «калаши» производили не только в СССР и странах Варшавского договора, но в Китае и в других странах – и даже (нелегально) – в США. Впрочем, сейчас тоже производят [70] .

Недаром АК присутствует на знаменах и эмблемах не только многих радикальных движений, но и на флагах и гербах ряда стран. Товарищи помнят, чему они обязаны своим приходом к власти…

Однако, что партизану хорошо, то террористу – не очень. Хотя «калаши» использовали бойцы RAF, «Японской Красной Армии» и многие другие экстремисты. Однако «калашников» – автомат для боя. Террористам нужно иное оружие.

И вот на горизонте появился автомат, точнее, пистолет-пулемет, «Скорпион», ставший чуть ли не символом левого терроризма. Именно он изображен на эмблеме RAF.

Родиной этого оружия является Чехословакия. Эта страна и до Второй мировой войны имела мощные оружейные

заводы. Оружие там производили не только для себя, но (большей частью) на продажу. Кстати, на чехословацких заводах производилось множество оружия для Третьего Рейха. Например, штурмовые, противотанковые и зенитные самоходки, причинившие много неприятностей как советским войскам, так и союзникам, производили именно чехи.

То, что Чехословакия стала социалистической, ничего особенно не изменило. Тем более что социализм там был своеобразный. Любой желающий мог приехать и закупить партию разных стреляющих железок. Правдоподобно процесс покупки-продажи описан в книге Фредерика Форсайта «Псы войны». После «Пражской весны» положение слегка изменилось. Но не слишком. Теперь продавали оружие не каждому, а, скажем, каждому второму…

Пистолет-пулемет [71] «Скорпион» был принят на вооружение чехословацкой армией в 1961 году и предназначался для связистов, танкистов и других солдат, для которых личное оружие не является главным. В армии он не слишком понравился. «Скорпион» имел не очень высокую точность, зато излишне высокую скорострельность. (Для армейского оружия последнее является недостатком.) Но! Террористов-то точность не сильно волнует, а высокая скорострельность для них, скорее, плюс. Им ведь надо с небольшого расстояния за минимальное время выпустить как можно больше пуль.

Пистолет-пулемет имел длину 270 миллиметров (со сложенным прикладом) – то есть его легко можно было спрятать под пиджак или куртку. «Скорпион» был достаточно прост и обращении и, что немаловажно, относительно дешев.

Чехи быстро сориентировались в рыночной конъюнктуре и стали выпускать пистолет-пулемет не только под патрон, принятый в странах Варшавского договора, 7,65 мм, но и под более распространенный на Западе – 9 мм, «парабеллумовский».

«Скорпион» приобрел огромную популярность среди сторонников «городской герильи». Не только у леваков, но и у Ирландской республиканской армии и других. Именно это оружие использовали боевики «Красных бригад», любившие следующий способ терактов: террорист в закрытом мотоциклетном шлеме, сидящий на заднем сидении мотоцикла, открывает шквальный огонь по жертве. После чего двухколесная машина уносится. Как известно, догнать спортивный мотоцикл в условиях городского движения – задача трудно выполнимая.

Впрочем, террористы использовали и более серьезное оружие, включая гранатометы.

Изготовить взрывные устройства при уровне техники 1970-х было несложно. А что касается взрывчатки, то на территории Европы хватало военных складов времен Второй мировой, про которые воюющие стороны позабыли, и хранившееся там добро растащили местные жители. Одним из любимых приемов террористов стали взрывы автомобилей, набитых взрывчаткой. В больших городах проделать такое легче легкого. Вот и взрывали.

RAF и «примкнувшие к ней» организации всегда были малочисленными, плохо организованными и законспированными. Хорошей организации мешал прежде всего декларируемый антиавторитаризм. Однако имелись и левацкие структуры, организованные по совершенно иным принципам…

В Италии к началу 70-х годов XX века терроризмом трудно было кого-то удивить. После окончания Второй мировой войны было две террористических волны. Первую устроили тирольские сепаратисты. Вторую – неофашисты. Однако все это поблекло, когда на сцену вышли «Красные бригады».

В Италии, кроме общих для Запада левых настроений, имелись и свои особенности.

В начале 1970-х Компартия Италии первая среди всех европейских держав провозгласила переход на позиции так называемого еврокоммунизма. Суть этой доктрины в том, что коммунисты не только отказывались от революционных методов, а вообще посылали куда подальше идею захвата власти. Тут надо пояснить. Можно взять власть и вполне демократическим путем, а потом сделать так, что больше демократическая система работать не сможет. Так, к примеру, было в 1936 году в Испании. Подобным образом поступил Гитлер. А вот сторонники еврокоммунизма провозглашали, что надо «играть по правилам». С точки зрения демократии и прочего гуманизма, это звучит красиво. Но суть-то в том, что крайние партии могут победить только тогда, когда плюют на «демократические» правила игры.

Мотивы такого поворота были вполне понятны – руководители Компартии решили войти в истеблишмент и стать солидными сеньорами, заседая в парламенте. Но это устраивало далеко не всех. Итальянские коммунисты были весьма серьезными ребятами. После окончания Второй мировой войны Италия некоторое время балансировала на грани новой войны – гражданской. Коммунисты, получившие некоторый опыт борьбы в рядах Сопротивления, хотели строить социализм. Их оппоненты не хотели. Тогда этот спор решили, в общем и целом, без особой крови. Но идеи-то куда девать? Люди остались. Многие воспринимали новый курс Компартии как предательство. А ведь имелись и бурно распространялись идеи новых левых…

Между тем в Италии накатили новые проблемы. В начале 70-х эта страна испытывала мощный экономический бум. Только вот, с точки зрения рабочих, был он какой-то сомнительный. Возникало множество новых предприятий, на которые действие профсоюзов не распространялось, а значит, никто не защищал рабочих от произвола предпринимателей. Впрочем, профессиональные союзы и не особо рвались кого-то защищать. Они тоже начали исповедовать идею «социального партнерства».

Но молодым и горячим ребятам из числа рабочих такое положение дел совсем не нравилось. И они стали искать альтернативу… Вот тут-то и пересеклись интересы радикальных левых и горячих рабочих парней. Так что если американские или немецкие леваки базировались, в общем-то, на абстрактных идеях, то итальянские имели под собой куда более серьезную почву. Поэтому итальянский левый терроризм выглядел совсем по-иному…

К примеру, здесь имелась более тесная связь со «старыми» левыми, разочаровавшимися в своих прежних товарищах, но тем не менее…

«В “Красных бригадах” в отличие от всех остальных левых терорганизаций действительно было несколько людей, которые участвовали в Сопротивлении еще будучи молодыми людьми. Это и старик-партизан – эксперт по оружию, которого долгое время не могли найти спецслужбы (его знал только узкий круг руководителей), и издатель-миллиардер Фельтринелли, который параллельно с BR создавал собственную организацию “Группа партизанского действия” (GAP) и трагически погиб в 1972 году, якобы подорвавшись на собственной бомбе при попытке взрыва линии электропередач, подававшей энергию к месту проведения съезда официальной компартии».