Чтение онлайн

Именно на вторую половину 70-х годов приходится пик активности организации. Теперь это уже были террористы в чистом виде. Все остальные от них отошли. Они действовали по всей стране. Наиболее известны такие региональные подразделения ЭТА, как «командо Мадрид», «командо Бискайа», «командо Доностиа», «командо Алава» и «командо Андалусиа».

26 ноября 1979 года боевики ЭТА впервые убили политика левых взглядов – социалиста Германа Гонсалеса, который выступал против них.

Пик наступил в 1980 году, когда от рук террористов погибли 118 человек.

В 70-х баски стали поправлять свои дела похищениями людей с целью выкупа. С 1970 года похищены 77 человек, из них 8 убиты, 10 ранены. Последний случай зафиксирован в январе 1996 года.

Но более широко были распространены поборы под названием «революционный налог». К баскским предпринимателям приходило письмо, в котором на бланке ЭТА очень вежливо предлагали отстегнуть определенную сумму. Если предприниматель медлил, то приходило второе послание, в котором ему угрожали «пролетарским гневом». Третьего напоминания предпочитали не ждать.

Испанские власти попытались применить адекватные методы. В 1983 году была создана так называемая антитеррористическая группа, которая начала применять методы французской спецслужбы СДЕСЕ 60-х годов. То есть попросту ликвидировать боевиков без особых затей. Получилось довольно коряво. Мало того что испанские ликвидаторы работали совершенно бездарно – за четыре года они убили 27 совершенно непричастных к террористам людей. Но главное-то в том, что при описанных настроениях в Стране Басков такие методы совершенно бесполезны.

Новый всплеск терроризма пришелся на 1986 год. Франция стала выдавать террористов испанским властям. 14 июля 1986 года в Мадриде взорвалась машина, начиненная взрывчаткой, погибло 12 человек. Руководство ЭТА провозгласило, что будет теперь нападать на французских туристов, «дальнобойщиков» и так далее.

В конце концов главарей террористов удалось выловить. Террор стал постепенно затихать, однако время от времени происходили убийства. Продолжался и «уличный терроризм» – взрывы небольших бомб, брошенных в урны.

С демократией в Стране Басков получили распространение молодежные банды, которые развлекались драками с полицией, закидыванием камнями полицейских участков и всем таким прочим. Это было отличным кадровым резервом для террористов.

Благо, для того, чтобы кинуть бомбу в урну, особой подготовки не надо.

Поэтому, например, в Барселоне во второй половине 80-х урны с улиц вообще убрали.

С ЭТА неоднократно вели переговоры о прекращении огня, несколько раз организация заявляла о завершении террористической деятельности… Последний крупный теракт к моменту написания этой книги состоялся 29 июля 2009 года в городе Бургос. Взорвался автомобиль, припаркованный рядом с одним из зданий казарм Гражданской Гвардии, где проживали полицейские с семьями. В результате взрыва 46 человек получили ранения. 5 сентября 2010 года ЭТА в очередной раз выступила с заявлением об отказе вооруженной борьбы. Пока все тихо.

У ЭТА имеется еще одна интересная особенность. Цели у упомянутой организации «местечковые» – создание в Европе маленького государства, а их и так там множество. Но при этом ЭТА имела огромные связи по всему миру. Ладно бы там – с ИРА и «Красными бригадами». Баскские террористы плотно контактировали с Ливией, Никарагуа, Кубой, Южным Йеменом. У них стажировались боевики и из чилийской леворадикальной организации МИР. Ребята из ЭТА и сами нередко ездили в Латинскую Америку, где делились опытом с тамошними террористами. (Интересно, знал там кто-нибудь, кто такие баски?) Так что организация занимала далеко не последнее место в системе международного терроризма…

Кстати, испанские ультраправые тоже не скучали. Единой организации у них не имелось, поскольку правые «ультра» придерживались разных взглядов. Это были и радикальные католики вроде «Христова воинства», и неофашисты. В июле 1976 года ультраправые осуществили 30 взрывов в различных учреждениях в Мадриде. 24 января 1977 года неофашисты из группировки «Новая сила» напали на адвокатскую контору на улице Аточа, где убили четырех адвокатов-коммунистов и секретаря.

В 1979–1980-х годах неофашистами совершены нападения на факультет права Мадридского университета, кафе «Сан-Бао», кафе «Калифорния-47» в Мадриде (8 человек убиты и 50 ранены).

Эта организация вызывает многочисленные споры. Являются они террористами или нет? Речь идет о Курдской рабочей партии.

Если баски в силу исторических обстоятельств оказались разделенными между двумя странами, то курдам повезло еще меньше. Они оказались на территории четырех стран – Турции, Ирака, Ирана и Сирии. Причем все эти страны имели множество претензий друг к другу. Можно вспомнить кровопролитную ираноиракскую войну 1980–1988 годов.

Наибольшая курдская диаспора оказалась в Турции, где они составляли около 30 процентов населения. Положение их во многом напоминало положение басков при Франко, только еще хуже. Основатель современного турецкого государства Мустафа Кемаль [82] , он же Ататюрк, выступал за единство нации. Так что не только полностью была запрещена курдская культура, но не разрешалось даже разговаривать на курдском языке. Книги на их языке были сожжены. Слова «курд» и «Курдистан» были вычеркнуты из учебников. Курдов называли «горными турками», которые, дескать, заблудились в горах, одичали и забыли родной язык… Парадокс ситуации в том, что курды живут на своей земле около 5000 лет, а вот турки-османы пришли на территорию современной Турции только в XI веке…

Однако тонкость была в том, что курды – это расколотые на множество племен крестьяне, которым идея любого государства была вообще не слишком понятна. Как всегда, главными носителями национал-сепаратизма являлись выходцы из образованных кругов.

«Поздним вечером 24 ноября 1978 года в одном из домов в предместье Анкары собралась группа молодых людей, – в основном студентов. Мероприятие было сугубо конспиративным, и не только потому, что собравшиеся были марксистами, но и в силу того, что они говорили на курдском языке, нарушая тем самым сразу два положения турецкого законодательства. Звучали пламенные и проникновенные речи о судьбе многомиллионного курдского народа, имеющего многовековую историю, но не имеющего своей собственной страны, разделенного границами пяти государств, угнетаемого правителями и титульными нациями, нищего и не образованного. Присутствующие пришли к консенсусу: выход – вооруженная борьба за свои права; оружие – автомат системы товарища Калашникова; знамя – национал-марксизм. Для координации всех усилий необходима (в соответствии с учением классиков) организация, которая и была создана тем вечером, – Курдская рабочая партия. На сходке особо выделялся своими повадками лидера молодой мужчина харизматической внешности с густыми усами, которого избрали председателем новорожденной организации. Его звали Абдулла Оджалан, партийный псевдоним “Апо”».

(Джангир Арас, историк)

Сам Абдулла Оджалан впоследствии заявлял: «Свое место, свою историческую роль я вижу в том, чтобы положить конец порочному кругу событий, когда за кратковременными вспышками народного гнева следуют ужасающие репрессии против курдов. Мои возможности на начальном этапе борьбы можно было бы сравнить с рытьем колодца иголкой. Но я верил. Я искал и боролся, вдохновляясь идеями социализма и набирающего силу мирового освободительного движения. С другой стороны, я опирался на исторический путь моего народа, критически осознав факт отсутствия у него более или менее целостной идеологии. Иначе, понял я, не могло случиться, что такой древний народ, как курдский, мог оказаться в столь незавидном положении, какого нет ни у одного другого народа в мире».

Курдская рабочая партия (КРП) провозгласила себя марксистско-ленинской, а по сути – левацкой.

«В результате в условиях неоколониализма, если мы не хотим извратить революционную борьбу некими реформистскими рецептами, то нужно превратить ее в социалистическую революцию».

(А. Оджалан)

Благо Турция являлась самой прозападной из стран Ближнего Востока, к тому же она последовательно сотрудничала с Израилем. Так что с точки зрения ультралевых все было правильно. Причем Оджалан и в самом деле верил в то, что делает.