Чтение онлайн

До Цоцин-Юрта добрели только к закату: уставшие, как сволочи, со сбитыми о камни ногами, Толя вообще здорово ослаб — рана на голове поначалу сильно кровила. Мимо Автуров пробирались с особой осторожностью, и не зря. Село хоть и оказалось брошенным, но сторожевой пост Непримиримых в нем был. На наше счастье — не из «Оборотней», а из бойцов местного тейпа. Службу несли бдительно (еще бы, после всего того «тарарама с блинами» что мы устроили), но опыта все равно не хватило. Проскользнули мы мимо них по зарослям разросшегося в русле реки орешника, осторожно и аккуратно, ни одна ветка не шелохнулась. Ну, а потом стало совсем просто — по глубокому руслу вышли прямо на окраины Цоцина, добрались до знакомых по началу пути развалин и стали вызывать «эвакуационную группу». Какой там у Сергея позывной-то?

— Кондрат — Чужому, Кондрат — Чужому, прием.

— На связи Кондрат.

— Мы на месте, можно забирать. Только будьте осторожнее.

— Да мы уже в курсе, скоро будем, ждите.

Забрали нас красиво: кроме уже знакомых «буханки» и «Нивы» пришлепала еще, грохоча траками БМП-«копейка». Вот это я понимаю — почет и уважение.

— Вы там чего натворили? — пытается выпытать у меня подробности рейда Сергей, когда мы уже добрались до КПП и каждый занялся своим делом: я — чаи гоняю, а Толя — в уголке шипит, как змей — ему здешний санинструктор швы на рассеченную голову накладывает. Хороший шрам вышел, на восемь стежков, удивительно, что совсем скальп не сняло!

— А с чего ты решил, что мы чего-то натворили? — прикидываюсь дурачком я.

— Да ну тебя, — обижается тот. — Да тут с самого утра беготня и суета: говорят Ханкалинская РЭБ какой-то уж совсем необыкновенный радиоперехват сделала — вся ОВГ на уши встала. По всем КПП вдоль границы с Непримиримыми — усиление. «Броню» пригнали, пехоту, на крупные блоки — по взводу, на мелкие — по два отделения. На самые большие: к нам, в Гудермес и в Пригородное — вообще ОсНаз. Рожи у всех серьезные, бегают, как заведенные, а что почем — фиг его знает… Ну, я и решил, что не иначе ваша работа.

— Ну, брат, даже не знаю, что и сказать… Мы вроде как ничего особенного и не сделали… Так, пошалили малость, и то, — я киваю в сторону Толи, которого уже заштопал фельдшер и теперь, обработав шов зеленкой, аккуратно накладывает новую повязку, — сами нарвались. Вон, видишь, млодшому моему уже и лоб зеленкой намазали. [107]

В ответ Толя корчит противную физиономию и показывает мне очень неприличный жест, который можно перевести примерно как «не дождешься».

— Так что, — будто не заметив хамского поведения подчиненного, продолжаю я, — наверное, просто совпадение.

— Ну-ну, пускай совпадение, — понимающе кивает Сергей. — Не дурак, про военную тайну как-то слыхал краем уха.

— Вот и ладушки! — довольно хлопаю я ладонями по коленям. — Значит, тогда поедем мы. Домой пора, правда Курсант?

— Угу, — соглашается тот, но от кивка воздерживается. Головушка, видимо, все-таки «бо-бо».

— Ну, раз «угу», тогда грузись в машину, и поехали.

В Червленной я сразу направился не в «Псарню», а в Комендатуру. Было у меня такое чувство, глубоко внутри, что там нас ждут, ведь о возвращении нашем из Аргуна наверняка сообщили. Не ошибся. И Костылев, и Исмагилов были на месте. Глянув на забинтованную голову и испачканную кровью «горку» Толи, тут же вызвали врача и отправили Курсанта в больницу. На его уверения, что фельдшер в Аргуне уже все сделал, никто внимания не обратил, мол, знаем мы тех фельдшеров… Я только и успел у него фотоаппарат отобрать. Все остальные «вещдоки», включая сумку, снятую с посыльного, все равно у меня в РД лежат.

— Ну, чего встал, как столб, присаживайся! — гостеприимно указывает на мой любимый стул Комендант.

— Да, боюсь, испачкаю, — кокетничаю я.

По правде сказать, большая часть болотной грязи с меня стекла и обсыпалась еще на пути к Сержень-Юрту, а оставшуюся я смыл в Хулхулау. А «горка» с тех пор уже и просохнуть успела. Но видок у меня — один черт совсем непрезентабельный.

— Да ладно, ерунда! Если что стоящего добыл — мыть не заставим, уборщицу позовем.

— Ну, если только! — с фальшивым облегчением соглашаюсь я.

Процесс демонстрирования результатов «прогулки» затянулся до глубокой ночи. Сначала я отчитывался по результатам наблюдений, демонстрировал свои наброски и записи, потом переносил результаты на принесенную Исмагиловым «крупномасштабку». Потом рассказал о засаде и причинах, на ее организацию побудивших. Оба офицера в один голос обозвали меня «контуженным идиотом»… Ну, не только, я вообще много нового интересного о себе узнал, словарный запас у господ офицеров оказался богатый. Но когда я вывел на экран ноутбука этой самой засады результаты: сначала первого, а потом и второго этапа, да еще и достал из ранца сумку посыльного… Исмагилов только заглянув в нее и наскоро пробежав глазами пару листов уже было собрался мчаться «по неотложным делам». Да, видно, не простая сумочка оказалась! Но удрать я «особисту» не дал, сообщив, что и дальше для него будет кое-что интересное. И действительно, стоило мне начать рассказ о необычайно тактически грамотной группе, в одинаковом камуфляже, что чуть не взяла нас с напарником «к ногтю», он подобрался, словно взявшая след ищейка.

— А какие-нибудь еще особые приметы у них были?

— А то! — с видом доброго Дедушки Мороза я выложил из РД на стол шесть рукавов с необычными шевронами и шесть жетонов с надписями на чеченском.

— Это что ж за новая банда такая объявилась? — изумленно выдохнул Олег. — Ни разу еще таких шевронов не видел.

— Я вообще сомневаюсь, что это банда, товарищ майор.

— Это почему же? — заинтересовался Олег.

— А потому, — тут я вывел на экран сначала фото обезглавленного командира группы, а потом — татуировки у него на плече, — что командиром у них был самый что ни на есть настоящий афронегр, да еще и ветеран United States Marine Corp. [108] Что-то сомневаюсь я, что среди Непримиримых таких много… Да еще и с вот таким вот автоматом — я снова щелкаю по стрелочке ноутбука, одно за другим демонстрируя фото, на которых в разных ракурсах был запечатлен трофейный АКМ, который мне пришлось-таки сдать на входе в Комендатуру.

— Предупреждаю сразу — «обвес» не отдам. Это мой трофей, честно захваченный, а вам и фотографий хватит!

— Ешь твою налево! — выдает обычно сдержанный и вежливый Исмагилов. — Миша, ты вообще, в курсе, что ты сегодня сделал?

— Предполагаю, что добыл, наконец, так нужные вам доказательства оказываемой Турцией военной помощи Непримиримым. И это еще не считая содержимого сумки, на которое у тебя, Олежек, аж слюни потекли, как у собачки Павлова. Ну, и немного личное благосостояние поправил… Кстати, господин капитан, мне вот интересно, нам за убиенных «духов» как заплатят? По количеству шевронов, или по числу сфотографированных «голов»?

— Ну, ты и циник, Тюкалов! — изумляется Костылев.

— А чего вы хотели, господа?! Наемник — грязный наймит, не брезгующий ничем ради собственной выгоды, — ехидным тоном выдаю я. — Опять же, Курсант, вон, пострадамши… На компресс бы надо…

— Да ну тебя, клоун! — фыркнув отмахивается Игорь. — Чудом жив остался, а все туда же — балагурить.

— А ты, Игорек, классиков перечти, из тех, что Великую Отечественную прошли, а потом книги о ней написали: Казакевича, там, Васильева… Разведчики всю жизнь такими были. Чего киснуть, если в любую секунду можно ласты склеить? Ну, так и радуйся жизни, пока можешь. Так что там по финансовому вопросу?