Чтение онлайн

— Как скажете, Господин, — пожимаю плечами, покорно следуя судьбе и ожидая дальнейших приказов. Рэми же скидывает с себя ироничную маску и становится вмиг серьезным, задумчивым, отрешенным. Смотрю в его черные глаза уже более смело, не боясь ни его гнева, ни его переменчивого настроения, ни его статуса. В конце концов, теперь он мне никто, пустое место, лишь тень прошлого.

— Ты можешь взять из своих вещей все, что посчитаешь нужным. Как будешь готова, сообщи Леви, он тебя отвезет. А теперь иди, Джиллиан, у меня много дел, — он поводит бровями, показывая взглядом на дверь, и, пока я растерянно мнусь на месте, совершенно не зная, куда себя деть, что делать, как быть, он откидывается на спинку кресла и вновь возвращается к уже остывшему кофе. Он пьет его без сахара, не разбавляя сливками или молоком, двойное — знаю, потому что успела выучить. Как и то, что он любит Шато Марго, костюм-тройку и чтение, а также алое постельное белье, древесные ароматы и тишину. На самом деле я знаю намного больше, вот только теперь это уже не пригодится, ведь, вполне возможно, мне придется привыкать к другому хозяину.

— Я могу вас кое о чем попросить, мистер Рэми? — шепчу, намеренно называя его по фамилии, и чувствую, как моя жизнь рушится на глазах, превращаясь в руины, из которых я должна сотворить нечто новое и более прочное. Будет сложно, будет больно, но мне нужно выстоять, нельзя иначе. А самое странное, что я не чувствую обиды или злости на Господина, так просто отказавшегося от меня, скорее досаду от мысли о том, что я, жалкая и наивная дура, больше никому не нужна. — Адель. Она еще жива?

— Да.

— Позвольте мне увидеться с ней, — не надеюсь, что он рассмотрит мою просьбу, и даже успеваю развернуться к двери — слишком долгая пауза повисает в кабинете, — как Рэми в очередной раз удивляет, равнодушно кидая:

— Как хочешь.

***

Наверное, в каждом доме Митрополя есть эти проклятые подвалы, в которых спрятаны секретные комнаты. В одной из таких я провела несколько дней, утопая в собственном безумии и терзаниях, может поэтому едва нахожу смелость вступить в каменную ловушку, где пахнет затхлостью и отчаянием, тяжелым, ядовитым отчаянием, сковывающим грудь и вызывающим тошноту. Мне жаль Адель, ведь я прекрасно представляю, через что ей придется пройти.

— Советую не подходить к решетке, — говорит Леви, включая свет и указывая взглядом вглубь длинного коридора. Он тактично не следует дальше и, закрывая тяжелую дверь, оставляет нас с Адель наедине. Все же он не лишен понимания, и это, черт побери, трогает. Не вижу ее в темной комнате, потому что свет от тусклой лампочки освещает лишь решетчатые прутья и линию каменного пола, но зато слышу как гремят цепи, когда она, замечая меня, начинает подходить ближе.

— Боже мой, — прижимая ладонь к губам и сдерживая крик ужаса, произношу я, когда окровавленные, будто лишенные кожи пальцы, обхватывают прутья, и Адель, изуродованная до неузнаваемости, кидает на меня голодный испепеляющий взгляд.

— La petite, подойди ближе, я не кусаюсь, — лишь голос ее остался прежним, медленно певучим и игривым, она улыбается, обнажая зубы и протягивая худые руки, а потом резко дергается вперед, наверняка желая меня поймать. Тягучая кровь капает с ее запястий и наполняет помещение отвратительно сладким запахом, оставляющим приторный привкус на языке. — Боишься? — Адель клацает челюстями, а потом, замечая мой неподдельный страх, приходит в себя и жарко шепчет: — О нет-нет, Джиллиан, не надо, только не приближайся, я не хочу причинять тебе боль. Зачем ты пришла, малышка? Это он тебя послал? — убирая прилипшие к скулам волосы, спрашивает она, а я не знаю, что ответить. Что я, сколько бы меня не топтали, все равно тянусь к людям, и упрямо верю, что в них есть что-то хорошее. В Адель тоже есть, просто она запуталась, потерялась.

— Господин здесь ни при чем. Я пришла… попрощаться, — с трудом произношу последнее слово и делаю глубокий вдох, пытаясь заглушить боль. Все не так, неправильно, нечестно, мы не должны прощаться при таких условиях, мы вообще не должны прощаться. Мне хочется повернуть время вспять и вновь сидеть за одним столом с Адель, красивой, утонченной, игривой. Без крови, боли и обид.

— Самое время, Джиллиан, думаю, Дамьен не будет тянуть с казнью. Я хочу, чтобы ты знала — мне жаль. Жаль, что ты оказалась замешана во всем этом. Жаль, что его присутствие в твоей жизни приближает тебя к смерти. Tu n’est pas coupable, qui est devenue sa faiblesse.*******

— Что это значит, Адель? — Она не отвечает, лишь грустно улыбается, ввергая меня в еще большее уныние. Хочется разрыдаться в голос, потому что это конец, понимаете? Мы никогда-никогда не увидимся и не вернем утраченного времени. И на этот раз мне придется самостоятельно справляться с эмоциями — запасных вариантов нет. — Зачем ты это сделала? Со мной, с ним.

— Ты знаешь, малышка, знаешь, — Адель снижает голос, будто боясь что нас кто-то услышит, и я замечаю скользнувшие по ее щекам слезы, которые она даже не пытается скрыть. В воздухе повисает оглушающая тишина, и я не знаю куда деться от пронзительного взгляда зеленых глаз, сканирующих меня. Адель пристально всматривается в мое лицо, а потом манит пальцем, предлагая подойти ближе. Разрываюсь между любопытством и вполне логичным страхом — она обескровлена, голодна и может не справиться с хищными инстинктами, и все же, несмотря на доводы разума, делаю несколько осторожных шагов навстречу. — Ты спрашиваешь зачем? Зачем? Потому что я любила его и до сих пор люблю. Maintenant c’est `a ton tour. И запомни, la petite, остерегайся его отражения.

— Что?

— Иди, убирайся отсюда. Оставь меня, — ее доброжелательный настрой меняется за доли секунды, и вся она преображается на глазах, превращаясь в дикую кошку. Шипит, резко дергаясь вперед, и вновь клацает челюстями, пытаясь до меня дотянуться. Испуганно пячусь назад и, провожаемая безумным взглядом Адель, покидаю подвал, оставляя за спиной очередную главу своей жизни и навсегда прощаясь с этим домом. Не вижу смысла искать Леви, который наверняка ждет в машине, и, не останавливаясь, выбегаю на улицу, подставляя лицо под крупные капли весеннего дождя. От него намокает одежда и волосы превращаются в мокрые пакли, но все это ерунда по сравнению с болью, разъедающей душу. Бежать, нужно бежать отсюда, как можно дальше, чтобы выжечь из памяти все, что связано с Дамианом Рэми — моим бывшим Хозяином, которого, вполне возможно, я больше никогда не увижу.

Комментарий к Глава 23

Tu lui as permis de regarder dans votre ^ame, tu enfreins la loi. Que tu as fait, Damien?(Ты позволил ей заглянуть в свою душу, ты нарушил закон. Что ты натворил, Дамьен? )

Admettre, plus je m’inqui`ete de ta trahison. Pour qui? Qui veut renverser le moi, Ad`ele?** (Признаться, больше всего меня волнует твое предательство. Ради кого? Кто хочет свергнуть меня, Адель?)

Et que de tes souvenirs, elle a vu?*** (И какое из твоих воспоминаний она видела?)

Qui c’'etait, il sait `a propos de ta faiblesse.**** (Кто бы это ни был, он знает о твоей слабости.)

Je n’ai pas de faiblesses.*****(У меня нет слабостей)

Et que dois-je faire avec ma petite faiblesse, Jillian? Leur prouver qu’ils se trompent.****** (И что же мне делать со своей маленькой слабостью, Джиллиан? Доказать им, что они ошибаются.)

Tu n’est pas coupable, qui est devenue sa faiblesse.******* (Ты не виновата, что стала его слабостью.)

Maintenant c’est `a ton tour… (Теперь твоя очередь…)

========== Глава 24 ==========

Совершать безумства легче с закрытыми глазами, крепко зажмурившись и полностью погрузившись во тьму. Я свое совершила — несколько секунд назад, и сейчас, сидя на полу в ванной, с блаженной улыбкой наблюдаю за тем, как тонкие струйки крови расползаются по запястью, скапливаются в раздутые капли и под тяжестью собственного веса падают вниз, постепенно закрашивая пол в насыщенно-алый. Это красиво, много красивее моей никчемной и никому не нужной жизни, с которой я решила распрощаться. Потому что даже самые сильные ломаются, просто встают однажды утром и понимают, что это тупик, и выхода нет. Вернее есть — один — самый ответственный шаг, требующий недюжинной смелости и капельки упрямства, чтобы не отступить назад и завершить начатое. Я тоже не хочу отступать, поэтому отвлекаюсь от разглядывания узоров смерти и перевожу безучастный взгляд на раковину, края которой уже успела испачкать кровью. Наверное, Тьери, управляющий площадкой, будет чертовски недоволен, и я даже представляю, как побагровеет его лицо, все испещренное оспенными шрамами, как он сведет густые брови к переносице и, встав около меня, уже мертвой, со злости пнет ногой. Не уследил, лишив своего Хозяина прибыли, впрочем, это до смешного спорный вопрос, ведь мне до сих пор не понятно, для чего я здесь — брошенная и забытая, я чем-то похожа на поношенную и надоевшую вещь, до которой никому нет дела. Она пылится за диваном, пока однажды кто-нибудь случайно не заглянет за него и не достанет ее, уже вышедшую из моды и поеденную молью.