Чтение онлайн

Заместитель шерифа позвал медсестру и попросил ее "дать ему что-нибудь". Он уже поднялся со стула, что был приставлен к кровати Гарета, но юноша потянул его вниз, чтобы он снова сел.

– А ну слушай меня, - велел Гарет.
– Мне плевать, на службе ты или нет, говорю значит слушай. Я делаю заявление, так что ты, высокомерный сукин сын, прими все к сведению, либо снимай жетон и ищи другую работу... Я должен был их убить. Я не мог позволить Сиднею переметнуться к его заклятому врагу. Все знают, что Рой Стертевант был его смертельным врагом еще с восьмого класса, однако там в спальне они смотрелись так, словно им обоим открылись врата в царствие небесное... Я предупреждал их, но они и слушать не желали, для них мои слова были пустым звуком.

"Ты не можешь променять меня на другого, Сид... Я так долго был твоим самым верным другом и не забывай, что это из-за тебя и Браена МакФи я попал в ту катастрофу. Этого бы никогда не случилось, не втяни ты меня в компанию своих дружков и ты, черт возьми, отлично это знаешь. Я такой, каким теперь стал, из-за тебя и салотопа, вот чем для меня обернулись ваши дела. Он задумал убить Браена, а Браен должен был в конце концов убить меня, и все ради того, чтобы ты достался только ему, ты сам это знаешь. Браен и я - мы с ним оба были всего лишь в довесок . Рой знал, что в итоге ты свалишься на него подарком с неба, и так оно и вышло..." Я предупреждал его, офицер, однако он не желал слушать голос здравого смысла. Они хотели только целовать друг друга без конца, слышите?

Около двух часов ночи вернулся шериф: он сразу прошел к медсестре, которая меняла Гарету перевязки. Другой офицер уже ушел и Гарет лежал с закрытыми глазами.

– Больше мы ничего не можем ему дать, шериф, - объяснила медсестра.
– Мы и так на свой риск вкололи ему даже больше морфина, чем вообще можем иметь своем в распоряжении.

– А что думает доктор, рана очень тяжелая?
– поинтересовался шериф.

Сестра сообщила ему что-то шепотом.

– Вы записали все что я сказал?
– заговорил Гарет, некоторое время лежавший молча. В эту минуту в палате никого не было - сестра и шериф ненадолго отлучились. Тогда Гарет принялся кричать и яростно браниться, заставив сестру вернуться на шум.

Все это время в глазах у него стояли слезы. Когда сестра вновь пришла в его палату, а следом за ней через несколько минут шериф, Уэйзи сделался еще разговорчивее и потребовал, чтобы его слова, в которых заключалась "истина", записали и дали прочесть всем и каждому.

Он хотел, чтобы "наш простой народ из горной глубинки " (как выражался доктор Ульрик в минуты досады и уныния) узнал всю правду о Сиднее Де Лейкс, о катастрофе с поездом и о том, как их с Браеном МакФи "предали".

Наконец, пришла Ирен, однако Гарет на нее даже не взглянул. Речь его сделалась еще безудержнее и он взахлеб рассказывал о том, как он не захотел отдать Сиднея салотопу. Мать поспешила прочь из комнаты, не пробыв с ним и минуты.

На следующий день, когда он уже умирал, к нему в сопровождении доктора Ульрика пришел Ванс. При виде Ванса Гарет вскочил на постели и протянул к нему правую руку. В это мгновение Ванс, должно быть, как никогда был похож на Сиднея.

Гарет знаком пригласил его присесть на ближайший от кровати стул. После чего завел свою прежнюю нескончаемую речь.

Доктор Ульрик поглядывал на Ванса даже с большей тревогой, чем на Гарета, которому он уже ничем не мог помочь.

– Сидней в жизни не целовал меня так, как Роя.
– Речь Гарета казалась всем присутствовавшим одновременно громкой и доносящейся откуда-то издалека, и слушая его Ванс поднял голову, как будто слова юноши, или, может быть, объяснение этих слов, отображалось на экране телевизора, что глядел на него своим пустым серым стеклом.

Однако доктор Ульрик заметил, что с Вансом тоже произошла перемена. Либо под влиянием слов Гарета, либо после трагических событий последних дней, Ванс отказался от своих ханжеских замашек старой девы и пресвитерианской жесткости суждений - хотя возможно, что это случилось в тот момент, когда он заглянул в гроб, где лежало тело брата.

"У него уже не осталось сил бежать от правды", – так, по слухам, в последствии высказалась по поводу Ванса Ирен Уэйзи.

А потому, Ванс только слушал и кивал головой, когда Гарет рассказывал о запретных поцелуях и объятиях, о безнадежной любви, о ревности и убийстве.

– Они принадлежали друг другу, Ванс, а меня просто взяли да вышвырнули из своей жизни, пойми, - заключил Гарет.

Дослушав его, Ванс, который чувствовал, что уже и так прошел через все пытки, какие только был способен вынести, встал и приготовился уйти, однако Гарет, увидев это, закричал, снова и снова призывая его по имени, так что брат убитого смягчился и вновь сел возле его кровати.

– Я любил твоего брата, - повторял Гарет.

В ответ Ванс кивал головой. Доктор Ульрик заерзал, то и дело жестикулируя ему что пора вставать и уходить.

– Куда делись все сестры, - начал было доктор Ульрик, скорее просто для того, чтобы что-то сказать.
– И где врач, который отвечает за этого пациента?

Но в итоге и он погрузился в молчание, вновь мысленно перенесшись во времена Джесса и Руфанны Элдер, чья история в сравнении с той, что должна была вот-вот завершиться со смертью Гарета Уэйзи, которому было суждено ненадолго пережить жестоко убитых Сиднея и Роя, казалась теперь простой, наивной, чистой и трогательной любовной идиллией.

– Так что понимаешь, Ванс, - вновь раздался голос Гарета, который мало помалу сходил на нет и стирался, теряя свой окрас, выражение и чувство, - Сидней предал и меня и самого себя, а единственным, кого не предавали, оказался точильщик ножниц. Ведь он-то знал, что если запастись терпением и ждать, то он получит Сиднея, потому что тот сам к нему придет и так и вышло. А меня они просто выкинули. Так что мне не оставалось ничего другого, как убить их. ... Но в результате они таким образом просто избавились от меня навсегда, понимаешь, а сами остались неразлучны и ушли вместе...

– Я пропустил похороны, да?
– голос Гарета теперь изменился настолько, что невозможно было поверить, что это и в самом деле спросил он.

Наконец, доктор Ульрик вновь позвал в палату сестру, однако на этот раз уже для Ванса, а не для Гарета, и по его указанию брату Сиднея дали таблетку, которую тот проглотил безропотно, равнодушно и даже презрительно.

– Это то же лекарство, которое дают Гарету?
– к удивлению доктора спросил Ванс.

– Нет, - ответил Чарльз Ульрик.
– Это таблетки, которые я прописывал тебе еще раньше.

– Я к тому, - объяснил Ванс, - что я бы не хотел как Гарет прямиком выложить все что у меня накопилось в мыслях и на сердце...

Гарет неожиданно затих. Доктор пощупал его пульс. Но сердце, которое, как правильно заметил Ванс, слишком много в себе накопило, еще продолжало биться, хотя не так ровно.

Доктор Ульрик попросил сестру снова позвать Ирен. Мать Гарета изумила всех своим ледяным, можно даже сказать божественным спокойствием. Она была готова к тому, что ее позовут к сыну в последний раз, и вошла в палату ни на что не надеясь и ничего не ожидая. Во время всех прошлых посещений сын ни разу не сказал ей ни слова. Поэтому, она не рассчитывала, что он обратится к ней и теперь.