Чтение онлайн

Ни о чём не спрашивая, Хэст набросил на плечи куртку и подвинул Винтимилли. Теперь и он видел то, что озадачило вассала. Вечернего спокойствия, как и не было.

Лагерь бурлил. В тумане метались люди, и недалекие голоса орали во всю глотку. Ему даже не пришлось спрашивать что случилось.

— Враг в лагере! Враг!

— Альригийцы!

— Демоны! Демоны!!

И тут же этот крик подхватил десяток глоток.

— Демоны! Демоны! Братьев сюда!

Что-то случилось.

На крик, в темноту бежали вооруженные люди. Следом за ним, обрывая веревки шатров, и то и дело, падая, спешил с десяток монахов со своими причиндалами. Последний отставал — ему досталось нести здоровенное серебряное било, в тяжелой даже на вид, деревянной раме. Как он не старался, а бесшумным ему быть не удавалось. Хэст проводил его взглядом и тут же отвлекся.

Что-то темное мелькнуло рядом. Что-то живое.

Движения вокруг было много, но это было другое движение. Движение без тела. Темнота и стремительность не дали Хэсту увидеть формы, но он сообразил, что видит движение, а не того, кто двигается. Он замер, стараясь не спугнуть беглеца. Тот тоже замер, словно почувствовал его взгляд и на несколько вздохов Хэст потерял гостя из виду. Младший из Керрольдов мог поклясться, что не сводил с него глаз. Не сводил!

Но он не видел его!

Свет словно стекал с чужака. Он казался огромной водяной каплей, принявшей по воле Кархи облик человека. Сквозь него было видно и палатки и даже только что пробежавших мимо монахов. Было видно, как устав нести било последний монах взгромоздил его на спину и скачками стал нагонять товарищей. Прыткий монах немного дрожал, словно по поверхности пробегал ветер и рябил воду, но виден был отчетливо.

— Водяной человек! Водяной демон!

Хэст вздрогнул. Винтимилли стоявший за его спиной, тоже заметил чудо. Он сделал назад пол шага, шаг и вдруг не сдержавшись, дернул Хеста назад, в шатер и заорал во весь голос.

— Водяной демон!

Я не понял, что он там проорал. Понял только, что испугался крикун до самого неприличия. Не понимая ни слова, я все же мог улавливать эмоциональную составляющую криков. Если раньше ничего не понимающие туземцы кричали что-то азартное, боевое, что-то вроде «Ату его! Ату!» или «Хватай! Держи!», то в этом возгласе я почувствовал страх. Тот страх, что имеет чисто физиологические следствия и толкает людей на совершенно необдуманные действия. Я на секунду задержался, оглядываясь, и увидел, что пожилой туземец пятится назад, оттаскивая за собой мальчишку. Ладно. Не в них дело.

Достав индикатор, я убедился, что с пути не сбился. Вот она главная палатка.

Так. Двое по обе стороны от входа. Молодцы хоть куда. Вместо лиц — морды и руки толщиной с мою ногу… Конечно кожа, железо, по мечу и копью на каждого, только что это против коварства пришельца из космоса? Пустяки…

— Ты где? — спросил Чен. — Живой? Я тебя не вижу…

— Живой. У палатки, — сквозь зубы откликнулся я. — Сейчас пойду внутрь. Не отвлекай.

Как-то у них не совсем правильно с воинской дисциплиной. Стражи стояли не картинно, как бы мне этого бы хотелось, тупыми взглядами буравя пространство прямо перед собой. Оба, и правый, и левый вертели головами, сильно интересуясь, тем, что там происходит в отдалении, правда с места не сходили. Они перебрасывались короткими фразами, изредка поглядывая за спину, на полог шатра, но видно было, что то, что происходи в лагере их интересовало больше, чем то, что творилось у них за спиной.

Прежде чем врываться внутрь следовало посмотреть, что же там меня встретит и где, собственно планер. Я перевел вычислитель из режима ноктовизора в режим интравизора, и полотно палатки передо мной растаяло. Стали видны внутренности шатра. Веревки, сундуки, то ли ковер, то ли шкура… Ну это не интересно… Пять движущихся скелетов. Так. Нестрашно, это туземцы. Ага! А вот это приятно. Вот он, родненький. Лежит и хлеба не просит.

Мне сразу стало легче. Одно дело ориентироваться на маячок, и совсем другое дело увидеть планер собственными глазами. Ну, почти собственными.

Трудолюбием они тут не отличались — планер, точнее его остатки, лежали в двух шагах от входа. Тащить их дальше никто не захотел.

— Никакого уважения к чужой собственности, — довольно пробормотал я. — Всех накажу!

Пятеро туземцев, что присутствовали внутри, вряд ли были простыми стажами чужого добра. Они больше походили на экспертов. Во-первых, уж больно разодеты были, не в пример пышнее тех, что торчали перед входом, а во-вторых, не стояли они на месте. О чем-то спорили, судя по всему, ходили туда-сюда, подходили к планеру, руками размахивали. Кроме них и нашего планера в палатке присутствовал стол, несколько лавок, а освещал все это светильник, подвешенный рядом с центральным столбом, поддерживающим крышу.

Диспозиция была ясна, задача понятна, враги определены, как и перечень трофеев. Нужно только действовать и как можно быстрее. Резон для этого был очевидный — сколько бы они там, в темноте, не гонялись за призраками, но рано или поздно всполошится весь лагерь и тогда унести ноги отсюда станет большой проблемой. Сейчас на моей стороне было то обстоятельство, что искали меня совсем в другом месте. Хотелось думать, что и дальше так будет, но….

Ну, начали….

Злоупотреблять парализатором я не стал. Обошелся со стражниками в стиле, более соответствующем месту, времени и здешним нравам.

Три шага вперед, резкий выпад пальцем. Правый роняет копье, хватается руками за горло и, теряя интерес к окружающему, падает на землю. Некрасиво падает, но я не смотрю на него — он уже не опасен, чего не скажешь о другом. Шаг в сторону, освобождаем место для товарища.

Левый наклоняется над телом и тут же получает кулаком в основание черепа. Без затей, без изысков. Чен такой приём называл «удар молота». Эффект, не в укор современным технологиям, оказался не хуже, чем если б я воспользовался парализатором, а экономия энергии налицо.

Все-таки, надо признать, что все-таки имеет древняя культура преимущества перед всем остальными культурами!

Путь вперед был свободен и, отбросив полог, я ворвался внутрь.

Там никто ничего не сообразил.

Для тех четверых, что находились внутри, все было просто и понятно — порыв ветра всего лишь откинул занавесь, но мне одному был ясен тайный смысл происходящего.

Я еще раздумывал, что мне сотворить с хозяевами и совсем было, решил не обращать на них внимания, но тут ближайший ко мне туземец уперся в меня взглядом, и на лице его появилось удивление. У меня наверное тоже, но только этого никто не мог увидеть.

Хотя кто знает?

Что-то конструкторы «невидимки» не додумали, недоучли.

На лице туземца читалось настоящее удивление, словно смотрел он не на вход в палатку, который, как я надеялся, был виден сквозь меня, а на что-то действительно ранее невиданное. Он замешкался, и как-то неуверенно потащил меч из ножен.

Я не стал дожидаться, чем кончится приступ туземного любопытства, и, опрокинув его, прыгнул к столбу, подпиравшему матерчатый потолок, на котором висел на недлинной веревке светильник.

Мне свет был совершенно ни к чему, а им и вовсе не нужен. Я достал его кулаком, и он раскололся, погрузив шатер во тьму.

В три шага я дошел до планера и наклонился над ним абсолютно уверенный в том, что кроме меня тут зрячих нет. НАЗ нашелся на том месте, где должен был находиться. Я дернул его раз, другой, но устоявший перед Ченовыми усилиями, он не поддался и моим. От них он только ползал туда-сюда, но не поддавался.

Разбираться, что там к чему, времени у меня не было, и я рванул его на себя, изо всех сил, надеясь, что какой-то предел прочности у планера все-таки есть.