Чтение онлайн

Скоро одиночество кончилось, приехали вахтовики на работу. А у Миши новая беда: у него желудок был больной. А тут ещё консервы сплошные на обед. И вот как-то чувствует он сильную боль в животе. Как будто клещами железными внутри всё сжали. Упал на кровать и встать не может. Слышит, машина с рабочими пришла. Вот уже и уехала. Ребята в вагончик заходят, а он лежит бледный на кровати и слова вымолвить не может, только стонет. А машину рейсовую уже отпустили.

Стали снова машину вызывать. Пока вызвали, пока до больницы довезли, время прошло. Целый день. В больнице сразу сказали, что нужна срочная операция. А Миша чувствует: вроде боль отпустила немного. Не хочет операцию. Стал домой проситься. Врач головой только покачал. Говорит: «Тебе что, жить надоело? Ну, пиши расписку, что отказываешься от медицинской помощи и иди, куда хочешь».

Написал Миша записку, доковылял домой. Вроде боль потише. А ночью опять сильнее. Лечь не смог, просидел всю ночь на стуле, голову и руки на стол положил. Еле дождался утра. Ребята в больницу отвезли. А там врач сердито говорит: «Что ж ты так рано-то? Надо было бы ещё немножко подождать! Чтоб нам и возиться с тобой не пришлось! Сразу в морг и никаких хлопот!»

Повезли Мишу в операционную. А у него, оказывается, была прободная язва. Не успели наркоз дать, а он сознание потерял. Клиническая смерть. Внезапно почувствовал, что боли уже нет. А сам он находится прямо под потолком. Подумал только: «Падать-то высоко будет...»

И... увидел себя в аду.

— Миш, почему ты решил, что это был ад?

— Так там были бесы. Страшное место! Не приведи Господи! Спаси, сохрани и помилуй! Там испытываешь такое чувство отчаяния и обречённости...

Михаил не говорит ничего особенного, но я чувствую, как по спине начинают бегать мурашки. И тепло в кабине сменяется леденящим чувством холода.

Миша замолкает и включает акафист Божией Матери. Мы едем молча. Постепенно я снова замечаю весеннее солнышко, и чувство леденящего страха уходит. Акафист заканчивается, и рассказчик продолжает:

— Ещё там грохот, грязь. Всё чёрное, грязное. И какие-то люди в грязи делают какую-то бессмысленную работу. Я увидел там своего отца. Сейчас молюсь вот за него. Сколько уже панихид заказал! Ещё увидел одного парня, который за несколько лет до моей болезни другу моему отвёртку в спину воткнул.

Я не хотел оставаться в этом месте. Не хотел! Я вспомнил о своей маленькой дочке. А ей годика три всего было. Кто без меня её вырастит? Кто поможет? Я начал молиться. Авто время я в церковь не ходил. О вере не думал. Жил сегодняшним днём, и о том, что какая-то там загробная жизнь существует, не помышлял даже. Знал только одну молитву. Да. Одну-единственную. «Отче наш». Бабушка меня когда-то научила.

Собрался с силами и стал эту единственную известную мне молитву читать: «Отче наш, иже еси на небесех... Господи, помоги мне! Да святится имя Твое... Я ещё не готов к смерти! Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли... Господи, смилуйся, дай мне ещё время на покаяние! Я не хочу здесь оставаться! Хлеб наш насущный даждь нам днесь, и остави нам долги наши, я коже и мы оставляем должникам нашим...»

А бесы тут как тут. Навалились на меня, не дают молиться. Путают мысли. « Я неправильно жил, Господи! Я про Тебя не думал. Не оставь меня, как я оставил Тебя! Я исправлюсь! Дай мне время на покаяние! Мне ещё дочку нужно на ноги поднять! Ради дитя невинного, смилуйся, Господи! Отче наш... И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого!»

И вернулся. Ожил.

Врачи поражались. Слишком много времени прошло до операции. Они уже приготовились моё тело в морг отправлять. Медсестра потом говорила, что у меня как-то даже кровь загустела, нельзя было капельницу поставить. В общем, труп практически. И вдруг очнулся. Решили: медицинское чудо. А я-то знаю, Кому это чудо принадлежит!

Вышел из больницы, пошёл в церковь. Первая моя служба была. Если б ты знала, как она мне тяжело далась! Видимо, грехов много было—еле достоял. В храме тепло, а я замёрз. Мёрзну —сил нет. И пот холодный по спине. Взмолился Господу: «Господи, помоги мне службу до конца отстоять!» И отстоял. Ну а потом уже легче было. На других службах-то.

— Миша, ты поэтому в монастыре теперь трудишься на послушании?

— Ну а как ты думала?! Что меня от больших денег и мирской жизни могло в монастырь привести?! Я ведь привык жить по своей воле. Вот дочку выучил и уехал в обитель. Теперь на послушании у духовного отца живу.

О душе думаю. Потому что знаю, что с ней случиться может. Старец мне сказал: «Ты, когда в миру жил, спал. А сейчас проснулся. И понял, что такое жизнь, что такое душа и почему о спасении нужно думать до того, как умрёшь».

И Миша снова включает акафист. Мы едем дальше и слушаем. Я вспоминаю свою знакомую. Она не верит в Бога, некрещеная и креститься не собирается. Говорит: «Я знаю, что умру и исчезну. Какая мне разница, что будет с моим телом после смерти! Пускай меня кремируют! Душа? Какая душа?! Где доказательства, что она существует?!»

Господи, дай нам всем время на покаяние! Помоги очнуться от сна и вспомнить о Тебе! «Отче наш, иже еси на небесех...»

Помощь преподобных

В девяностые годы многие приходили к Богу, обильно изливалась благодать Божия на нашу страну, так долго скованную государственным мировоззрением научного атеизма. Люди осознавали себя верующими и меняли свою жизнь. А изменить жизнь в соответствии со своими убеждениями — трудно. Легче плыть по течению. Но призыв Божий и действие первоначальной призывающей благодати были так сильны, что бывшие атеисты возрождали храмы, меняли профессии, уходили в монастыри.

Вот среди таких людей и оказалась Лена. Рассказывает Лена свою историю с юмором, человек она добрый, жизнерадостный. А я-то знаю, сколько скорбей и испытаний выпало на её долю. Но в каждом искушении, каждом испытании Господь был рядом. О скорбях Лена рассказывать не любит, но она уверена в том, что путь её в Оптину был неслучайным. И не окажись она в Оптиной пустыни, неизвестно, как сложилась бы её жизнь... Но всё по порядку.

В начале девяностых Лена и Андрей, тогда совсем ещё молодые люди, жили в Москве, в трёхкомнатной квартире. Лена преподавала химию, Андрей занимался ремонтом автомобилей. Обычная семья... О вере особенно и не задумывались, хлопоты семейные, запарка на работе, день за днём—суета. О душе подумать некогда... А Господь ждал.

И вот случайно услышав о преподобном Серафиме Саровском, Андрей загорелся: очень ему захотелось приложиться к мощам святого. Сами люди совсем нецерковные, никогда не исповедались, а вот захотелось отчего-то... Преподобный Серафим позвал... Молодые, на подъём лёгкие, собрались, сели в машину, поехали. Ни карты, ни представления, куда ехать. Лена говорит:

— Это вроде город такой — Саров — есть. Нужно туда ехать.

Андрей отвечает:

— Не, я вот слышал: Оптину пустынь возрождают, а там мощи святых, вот там преподобный Серафим и находится. Точно тебе говорю!

Приезжают в Оптину, спрашивают о Серафиме Саровском, а там смеются над ними: здесь — старцы Оптинские! Эх, вы, темнота!

Но, видимо, неслучайно они в Оптиной оказались: так им здесь понравилось, что решили они обязательно ещё раз приехать. Замечали ли вы, как часто ошибки и оплошности обращает Господь в нашу пользу?