Чтение онлайн

А сейчас в Оптиной есть старцы?

Часто задают на экскурсии вопрос: «А сейчас в Оптиной есть старцы?» Обычно отвечаем:

— Знаете, а они отсюда никуда и не уезжали. Они здесь хозяева.

Три важных бизнесмена на экскурсии сетуют:

— Приехали мы в ваш монастырь, зашли в храм, попросили дежурного инока открыть мощи преподобного Амвросия, а он отказал. Дескать, не вовремя, после молебна приложиться можно будет. Нам молебнов ваших ждать некогда, у нас дел много. Мы ему деньги предлагаем, а он смотрит так удивлённо — и денег не берёт.

На следующей экскурсии—группа бабушек из далёкой уральской деревни. Вот уж никакой важности у них нет, наоборот, робкие такие бабушки, видно, что совсем бедные, может, на последние деньги в Оптину приехали. Делятся радостно:

— Доченька, мы на молебен-то опоздали, думали, теперь уж к мощам батюшки Амвросия не приложимся. Видать, недостойные мы. А монах-то у мощей нам стекло отодвинул и говорит: «Прикладывайтесь, матушки!» Вот радость какая, доченька! Вот как нас батюшка Амвросий хорошо встретил!

Хозяева Оптиной пустыни

Схимонахиня Елисавета делится своими мыслями:

— Мне всегда представляется, что Оптина пустынь —это один такой болыпой-болыпой дом, где мы все живём. А в самом конце дома, в отдалённой комнате, живут Оптинские старцы. Живут среди нас. И они здесь—хозяева. Всех видят, всех знают. Мы ино

гда забываем, что они здесь главные. Но они про нас не забывают и опекают всех обитателей монастыря как своих духовных чад. И именно они решают, кто будет здесь жить... Они ждут и заранее знают, кто приедет к ним в гости...

Преподобные отцы наши, старцы Оптинские, молите Бога о нас!

ГГ!

Тесный путь

История одной семьи

Посвящается протоиерею Вячеславу (Пономарёву), матушке Надежде и их детям Сергею, Нине, Галине, которые поделились со мной воспоминаниями

За окном поезда —очей очарованье, осень золотая. Мой любимый месяц — сентябрь. Мелькают за окном багряные, жёлтые, рыжие листья — золото деревьев. Воздух прозрачный, солнце уже не опаляет как летом, оно тихое и ласковое, играет в осенней листве, переливается осенним золотом. Стучат колёса — тук-тук, тук-тук, вагон качает.

Я еду на встречу с прошлым. Волнуюсь. Сердце временами гулко бухает там, в груди, как будто ему тесно. Что меня ждёт? Момент истины?

Меня никто не называет стариком, хотя по возрасту уже пора. Умываясь, смотрю в небольшое зеркало — высокий мужчина, широкие плечи, седина на висках, смотрит на меня испытующе и печально. Что оцениваешь, друг мой? Как много пройдено дорог? Много. Как с ошибками? Достаточно.

Выглядишь ты, старина, конечно, ещё неплохо. Но это наследственное. Дедушки и бабушки, спасибо вам. А вот мама и папа долголетием похвалиться не смогли. Не дали им похвалиться долгими годами жизни. Я уже старше, гораздо старше их. Пожалуй, отцом бы назвали...

Читал недавно: есть такой закон в психологии — закон Рено. Он гласит: память человеческая освобождается с конца. И когда человек уже не помнит, что происходило три дня назад, он всё ещё очень хорошо помнит своё детство. Да, пора, мой друг, пора — покоя сердце просит. Скоро, наверное, начнёт и в твоей жизни действовать закон Рено.

Но пока есть ещё время. Наверное, Г осподь даёт его, потому что не наступил ещё момент истины. Я еду туда, где он ждёт меня.

Как хорошо, что так громко стучат колёса. Не слышно говора соседей. Вот они и укладываются спать. А я всё сижу и смотрю в вечернее темнеющее окно, где мелькают огоньки станций или тёмные леса и поля. Закрываю глаза —ярко: речка наша Бобровка! Реки нашего детства —какие вы добрые и весёлые! Полные бесконечной радости, когда день «всё длился, всё не кончался». Как ярко: голубые брызги, тёплый песочек у берега, пескарики у ног!

Открываю глаза — ночное окно, тусклый свет, спящие соседи, тук-тук — колёса. Что это? Такая яркая картинка из детства? Как будто я только что стоял на тёплом песчаном берегу нашей Бобровки в селе Скородум Ирбитского уезда. Бобровка впадает в Ирбит, Ирбит в Тобол, Тобол в Иртыш, Иртыш в Обь, а уж Обь в Северный Ледовитый океан. Так нас учили в школе.

Недавно читал: взгляд в прошлое, который меняет настоящее, англичане называют коротким и точным словом, что за слово? Дежа вю? Нет, это французское и совсем о другом. Вспомнил: флешбэк. Да, да — флеш — вспышка, как молния освещающая прошлое. Бэк —назад. Да, при вспышке молнии становится видно всё, что могло быть скрыто при обычном освещении. Всё, что таилось в потаённых, сокровенных уголках нашего дома. Или нашей души.

Вообще-то я не очень люблю иностранные слова. Когда что-то можно назвать по-русски, то зачем они? Но, с другой стороны, не боюсь их. Слишком люблю и горжусь нашим великим и могучим, чтобы бояться употребить иностранное. Есть слова, которые кратко передают суть, а по-русски это будет целое предложение. Как одним словом сказать по-русски: дежа вю? Или ноу-хау? Поэтому «флешбэк» мне нравится. Да, вспышка, как молния, освещающая прошлое...

Закрываю глаза. Я готов встретиться с прошлым. Флешбэк.

Тепло. Доброе солнышко. Вода в речке слоями—то тёплая, то холодная. Мелюзга плещется у берега. Плыву по реке. Странное ощущение. Я одновременно сижу в купе поезда и одновременно плыву. Вот купе теряется, размывается, пропадает...

Как хорошо быть восьмилетним мальчишкой, плыть вот так по нашей Бобровке и знать: впереди бесконечный летний день. Краем глаза приглядываю за сестрёнками. Шестилетняя Нина зашла в воду по колено и завела за собой трёхлетнюю Г алинку. Малышка водит руками по воде, плещется и громко кричит мне: «Плыву! Плыву!»

Нина смеётся: «Сережа, Галинка у нас плавать научилась!» А я кричу: «Всё хватит, идите на берег! А то замёрзнете!» И сестрёнки послушно бредут к берегу. А я провожаю их взглядом, пока они не оказываются на жёлтом тёплом песочке, переворачиваюсь на спину и лежу, покачиваясь на волнах. А надо мной —голубое высокое небо в лёгких белых облаках. Хорошо!

Выхожу на берег, достаю из сумки пару бутылок. У бутылок дно воронкой выгнуто внутрь. Середину дна я пробил заранее, заткнул горлышки, в бутылки насыпал крошек. Кладу бутылки на дно речки воронкой навстречу течению. Садимся втроём на мостик, на горячие доски и смотрим вниз.

Вода в Бобровке прозрачная, хорошо видно, как в наши бутылки заплывают пескарики. Заплывают, а назад выбраться не могут. Галинка сопит рядом. Я их очень люблю — своих сестрёнок. Семья у нас дружная.

Правда, иногда Нине надоедает маленький хвостик, который бегает за ней по пятам, и она хитрит, находит предлоги, чтобы малышка отстала хоть ненадолго. Я сержусь —показываю Нине кулак. Но она знает, что не обижу, высовывает мне язык. Потом тяжело вздыхает и тянет Г алинку за ручонку —по ягоды и грибы. Понимает, что старший брат прав. Слушается, хоть и язык показывает иногда.