Чтение онлайн

– Ты же знаешь, что я их не люблю смотреть. А с каких пор ты ими начал интересовался?
– удивляюсь, так как знаю о его отношении к СМИ.

– Эдик погиб, - не став затягивать прелюдию, резко выпалил Вадим. Сделав короткую паузу на очередную затяжку, продолжил.
– Алёна, пока завтрак готовила, решила телевизор включить. А там новости показывали.

– И чего интересного журналисты поведали?
– без особого интереса спрашиваю, параллельно приступая к приготовлению завтрака. Современные технологии сильно облегчили нам, одиноким мужчинам, жизнь. Нажимаю кнопку включения кофемашины. Нарезанный, ещё производителем, хлеб кидаю в тостер и половина завтрака уже готова. Осталось ещё небольшое, но очень важное действие. Капнуть пару капель соуса на тосты и равномерно размазать. Достаю из холодильника упаковку с нарезанной колбасой. Вскрываю и первым кусочком размазываю политый на хлеб соус. Завтрак практически готов. Есть еще и высший пилотаж - это сварить яйца всмятку или в мешочек. Решаю сегодня кулинарный подвиг не совершать.

– … но сейчас они говорят, что у полиции есть подозрения, будто это мог быть не несчастный случай, - всё это время Вадим пересказывал новости. От чего-то мне казалось, что в его голосе слышится напряжение.

– Прости, я немного задумался. Так что там Эдик? Утонул?
– слушать, про эту падаль было совершенно не интересно. Поэтому увлёкся приготовлением завтрака и практически всё прослушал.

Пока ждал ответа, подставил кружку и начал наблюдать за кофемашиной. Она сначала пару раз фыркнула, а затем на четверть наполнила кружку ароматным чёрным кофе. Далее любовался, как капучинатор покрывал мой утренний эликсир белой пенкой. Молчание Вадима затягивалось, и у меня ещё было время обдумать очень серьёзный вопрос. Какой бы выбрать сироп. Ибо в одной китайской мудрой цитате говорится: "Плохой сироп для себя выбрать легко. То же, что хороший для себя выбрать трудно". Или там что-то другое говорилось, но я уверен, смысл совпадает.

Вадим молчал уже не прилично долго. Я отчётливо слышал, как он быстро докурил одну сигарету и сразу прикурил следующую.

– Лех, я ведь не говорил, что он утонул, - вкрадчивым и каким-то напряжённым голосом произнёс он.

Наконец решившись, делаю, возможно, один из самых главных выборов сегодняшнего дня. Кокосовый сироп. Не обращая на раздающееся из телефона сопение, добавляю сироп и делаю глоток. Следом за глотком восхитительного кофе, откусываю большой кусок от тоста. Повторив процедуру с кофе и тостом несколько раз, иду на балкон. А то Вадим раздразнил. А на пустой желудок курить вредно. По крайней мере, так говорят.

– Ты чего молчишь? Ничего не хочешь мне сказать?
– не выдержав игнорирования, раздражённо спрашивает шурин.

– Нет, - кратко отвечаю. Выхожу на балкон и ставлю чашку на подоконник. Вытаскиваю предпоследнюю сигарету из пачки, дую в фильтр и прикуриваю.

– “Эх. Хорошо,”.
– подумал, вдыхая такой вредный, но чертовски приятный дым первой сигареты.

– Что нет? Ты можешь нормально ответить?
– явно выведенный из себя Вадим, чуть ли не орал в трубку. Его характер мне хорошо известен. Общайся мы лицом к лицу, то он бы полез уже в драку. Но это его проблемы. Я ему не однократно напоминал, что об этом существе мне не приятно разговаривать. Так что пусть бесится. В следующий раз умнее будет.

– Просто логика. От чего он мог еще сдохнуть? От передоза, в драке или как-то на авто. Может есть еще варианты, но о них у меня нет никакого желания думать. При первом варианте, его папаша всех очень быстро заткнул бы, и ни один журналист пикнуть не посмеет. Драку исключаю, так как с ним регулярно мордовороты из охраны. Такой ответ тебя больше устраивает?

– Ты вообще слушал, что я тебе говорил? Какая, к чёрту драка? Какие наркотики? Хватит придуриваться. Можешь нормально ответить, почему ты решил, что он утонул?
– раздражение из голоса шурина никуда не пропало, но злость немного поутихла.

– Вот пристал. Отвечу, если тебе так неймётся. Во-первых, мне известно, где он живет, а также его любовь к быстрой езде. Если ты не забыл, на той дороге быстрая езда многих сгубила, - делаю очередной глоток кофе и с удовольствием затягиваюсь. К сожалению, на этой затяжке сигарета закончилась. Выкидываю бычок в пепельницу, а точнее в банку из-под майонеза, наполненную на четверть водой.

Сигарета с чашечкой кофе придали мне хорошего настроения. Хоть и не получилось провести ежедневный утренний ритуал в тишине и спокойствии. Но я все равно был доволен. Вадиму так и не удалось испортить настроение. Вернувшись с балкона на кухню, решил сделать ещё одну чашечку прекрасного средства от сонливости. Заодно будет с чем доесть тосты.

– А во-вторых?
– продолжил надоедать Вадим, прерывая мои приятные размышления.

Очень хотелось его послать. Но не стал этого делать.

– Я думаю, достаточно первого пункта. Технологии, они всё ещё такие не совершенные. А он так любил быструю езду. Насколько мне известно, его охрана всегда сильно от него отставала. В особенности на той пьяной дороге. Ладно, Вадим. У меня еще много дел. Созвонимся.

Не давая ему ничего ответить, нажимаю кнопку сброса звонка и с минуту задумчиво смотрю на телефон. Зажимаю на нём кнопку выключения. Сегодня воскресенье. Меня ни для кого нет.

– Кто же такие вопросы по телефону задаёт?
– кладя телефон на стол, задумчиво произношу.

Поглощая тосты, решил прикинуть планы на день. Выстраивая в голове идеальный выходной, сочетающий приятное с полезным, я постоянно сбивался из-за незнакомой музыки. Самое странное было в том, что никак не получалось понять, откуда она играет. Проверил телефон. Выключен. Сходил к компьютеру. Музыка на паузе. Вышел в коридор. Тоже тихо. Точнее, не совсем тихо. В жилом многоквартирном доме абсолютной тишины не бывает, даже ночью. Но куда бы не пошёл, музыка везде звучала с одинаковой громкостью. Начало казаться, словно она звучит прямо в голове.

Плотно зажимаю уши. Ощущаю, как по моему телу забегали мурашки. Она не пропала. И даже не стала тише. Всё также звучала, с той же громкостью. Музыка была прекрасна и ужасна одновременно. Слушая её, испытывал много разнообразных противоречивых чувств и эмоций. Восхищение от филигранной игры неизвестного симфонического оркестра. Он пробирал до глубины души, красотой исполнения. Оркестр играл, а в душе появлялись чувства, которые, разум умудрялся интерпретировать. Затем мог почувствовать горе от разыгрывающейся трагедии. Страх за родных, друзей и весь мир. Безнадёжность от невозможности что-либо изменить. И решимость.

Да, именно решимость. В голове предстала сцена из фильма про Великую Отечественную войну. Когда красноармейцы, находясь на наспех подготовленных позициях, готовятся сдерживать превосходящего их по численности противника. Они знают, что на них пойдут танки с пехотой. А у них всего три сорокапятки с небольшим количеством снарядов и ящик гранат. Своей авиации давно не было видно, в отличие от вражеской. И вот сидят они, в наспех выкопанном окопе. Смеются, курят, вспоминают родных. Осознающие, что противника им не сдержать. А надо. И дело не в приказе. За ними, в ближнем тылу, идёт эвакуация госпиталя и села. Подкрепления не будет. Их задача, своими жизнями задержать врага, на как можно большее время. Решимость, сейчас у меня ассоциировалась именно с теми разновозрастными бойцами. Уверен, им было страшно. И они его притупляли излишней бравадой. И даже когда все пушки были разбиты. Гранат практически не осталось. В глазах израненных, но живых бойцов, продолжала светиться решимость биться до конца. До своего конца.

Встряхиваю головой. Тем самым прогоняю представшую картину. Ещё раз попытался определить, откуда играет эта музыка. Прихожу к выводу, что нервное напряжение последних дней на мне все же сказалось. Решаю пойти прилечь на часок. Но стоило закрыть глаза, как музыка с новой силой обрушилась на меня. Она стала громче. Готовый уже вскочить с кровати, чтобы сходить за снотворным в аптеку, замечаю, что темнота, перед закрытыми глазами, начала рассеиваться. Стало страшно. Похоже, мне надо не в аптеку, а в больницу. Темнота рассеялась окончательно, и перед глазами предстала картина из сна. Всё те же неизвестные города, люди и сцены невероятной трагедии. Кошмарные картины зомбоапокалипсиса сменяли друг друга.