Чтение онлайн

С другой стороны надо признать, что движение в Корее значительных русских сил и содержание их там представляли, пожалуй, больше затруднений, чем для японцев, которые могли базироваться на свой флот. Правда, однако, и то, что ввиду того, что в северной Корее со стороны командующего Манчжурской армией не предполагалось никаких наступательных действий, — ничего и не было подготовлено там в этом направлении; на всём протяжении от Ляояна до Ялу не было устроено ни одного удовлетворительного этапного пути за всё время с начала военных действий.

Вместе с тем необходимо принять во внимание, что после приведения в негодность русской эскадры в Порт-Артуре японские армии могли производить высадки на Манчжурском побережье неожиданно; где им вздумается, поэтому оставление русского отряда в Корее, сообщения которого находились бы в постоянной опасности, было, до известной степени, рискованно. Трудно поэтому осуждать русского командующего армией, который не решался на такое выдвижение своих войск в Корею.

Иначе представилось бы дело, если бы ген. Куропаткин сосредоточил значительное число войск на Ялу с тем, чтобы, сообразно с обстоятельствами, либо атаковать 1-ю японскую армию к югу от реки Ялу при выходе этой армии из теснин северокорейских гор у Шекекио, либо дать японцам сражение при переправе их через реку Ялу. Если бы даже две дивизии, 1-я и 9-я Восточносибирские стрелковые, были оставлены для непосредственной охраны побережья в районе Ташичао — Тайпинг — Инкоу, то всё же русский командующий армией мог собрать к концу марта на реке Ялу свыше 52 батальонов и от 23 до 47 сотен. Этих сил было бы совершенно достаточно, чтобы встретить 1-ю армию Куроки, имевшую всего только 36 батальонов и 9 эскадронов, с полной надеждой на решительный успех.

Нельзя допустить, что сосредоточение таких значительных сил на реке Ялу было сопряжено с огромными затруднениями вследствие отсутствия дорог в гористой местности к северу от этой реки. Большое число дорог проложено через эти горы в требуемом направлении, и необходимо было только заблаговременно привести эти дороги в надлежащее состояние, пригодное для движения войск и обозов, для чего имелось достаточно времени. Необходимо было только об этом подумать в самом начале военных действий и применить для этого труд хотя бы тех же тысяч китайцев, которые совершенно бесцельно работали над возведением укреплений около Ляояна.

Как бы то ни было, а все эти затруднения, вытекающие из условий местности, не идут конечно, в сравнение с теми, которые приходилось испытывать Суворову во время своего похода осенью 1799 года через С.-Готард и которые Суворов со своими войсками преодолел блестяще: хотя сам Куропаткин и не выдает себя за Суворова, всё же он вправе был ожидать, что его войска покажут себя достойными своих предков при одолении этих затруднений. Эти же трудности не были и больше тех, которые приходилось преодолевать японцам в Корее, где они в действительности имели одну только дорогу для движения всех родов войск.

Точно также нельзя было считать особенно опасным положение русских войск, сосредоточенных на Ялу, ввиду возможности высадки японцев в каком-нибудь пункте Корейского залива или на побережье Ляодуна, что угрожало бы тылу русских войск. Высадка значительных сил японцев на побережье Дагушань — Бидзево, ввиду характера этого побережья, была совершенно невозможна. Не могли также японцы рассчитывать на производство успешной высадки между Дагушанем и устьем реки Ялу ввиду сосредоточения русских войск на этой реке; точно также была бы чрезвычайно затруднительна высадка японцев у Бидзево или к югу от Ляодунского залива, или на примыкающем побережье — ввиду сосредоточения свыше 40,000 русских войск на Квантунском полуострове, а также ввиду 2-х русских дивизий, находившихся в районе Ташичао — Тайпинг. Во всяком случае все эти войска могли затруднить или замедлить высадку японцев настолько, что всякая опасность русским войскам, расположенным на Ялу, совершенно исключалась.

Конечно, для достижения всякого успеха полководцу прежде всего необходимы решимость и смелость почина; поэтому и русские войска, расположенные на Ялу, могли надеяться на успех лишь в том случае, если бы они были преисполнены решимости активно оборонять реку Ялу, пользуясь каждым представляющимся обстоятельством для перехода в решительное наступление.

Перед сражением под Фридландом Наполеон так высказался относительно способа обороны рек: река может обороняться лишь в том случае, если на ней имеются надлежащие пункты, удобные для перехода в наступление. Поэтому он приказал непременно на всех переправах устроить плацдармы для того, чтобы можно было переходить в наступление, где и когда это потребуется обстоятельствами.

Если бы русские начальники были преисполнены решительности к наступательным действиям, то ещё в начале апреля сравнительно слабый отряд ген. Кашталинского, расположенный на реке Ялу, имел подходящий случай для победы над японцами, что, по меньшей мере, имело бы весьма важное значение в моральном отношении. Силы Восточного отряда к тому времени, в начале апреля, после того, как отряд Мищенко перешел на северный берег реки Ялу, составляли 8 батальонов пехоты, 23 сотни, 6 конно-охотничьих команд, 38 орудий, 8 пулеметов и 3 саперные роты. Кроме того, из Ляояна подходили 2 полка 6-й Восточносибирской стрелковой дивизии.

Этим войскам Восточного отряда противостоял на южном берегу реки Ялу, у Видчжу и у Ионампо, авангард генерал-майора Асада, который до 13-го апреля был совершенно изолирован от всех прочих японских войск; силы этого авангарда составляли 3 батальона, 5 эскадронов и 12 орудий. Этот отряд был назначен для действий против отряда Мищенко; наступление же остальных войск 1-й армии замедлялось тем, что продовольствие и снабжение этих войск не были ещё организованы надёжным образом, так как единственная дорога из Анжу на Сенчен и Видчжу только устраивалась и приспособлялась для движения артиллерии.

Из отряда Асада на Ялу прибыла 4-го апреля одна лишь кавалерия, тогда как главные силы этого отряда сосредоточились туда только 8-го апреля. Правда, для поддержки этого отряда японцы выдвинули вперёд 12-ю дивизию, которая была снабжена горной артиллерией; эта дивизия была выдвинута к Тенжу, в 90 километрах от реки Ялу, но ввиду сильной непогоды, свирепствовавшей 8-го и 9-го апреля, движение этой дивизии было замедлено, и она прибыла в Видчжу только 14-го апреля.

Таким образом, отряд Асада в течение 6 дней был совершенно оторван от своих войск, оставаясь лицом к лицу с русскими войсками на Ялу. Положение этого японского отряда было бы очень сомнительно, если бы ген. Кашталинский, будучи достаточно осведомлённым относительно этой обстановки через кавалерию Мищенко, решился перейти через реку и атаковать противника.

Нельзя упрекнуть ген. Кашталинского, что он не предпринял это наступление, — это вина его начальства, которое приказало ему держаться демонстративного образа действий.

Если бы русские войска, сосредоточенные на Ялу, были преисполнены решимости к наступательным действиям, то в середине апреля им представлялось много других случаев для достижения успеха над японцами. К югу от Ялу в то время находились войска первой армии Куроки, которые имели в своем распоряжении только одну дорогу Сенчен — Видчжу. Вследствие этого три дивизии этой армии могли только последовательно, одна за другой, дебушировать из гор в долину к северу от Помахуа и достигли реку Ялу: 1-я дивизия 14-го, гвардия 17-го и 2-я дивизия 21-го апреля.

Всё же, при такой обстановке, если бы русские перешли в наступление с целью атаковать японцев к югу от Ялу, им необходимо было бы иметь укреплённые переправы на реке (Видчжу) и тем не менее им пришлось бы вступить в сражение, имея в тылу реку Ялу. Поэтому, пожалуй, можно было достигнуть более надёжного и решительного успеха над армией Куроки, если бы 4 русские дивизии, сосредоточенные на Ялу, решились оборонять эту реку активным образом, так, чтобы дать японцам переправиться через реку и затем атаковать их всеми своими силами.