Чтение онлайн

30Исчезло даже и то утешение, будто японцы понесли ещё большие потери: они потеряли в действительности всего лишь 1036 человек.

31Я указал уже в моих воспоминаниях «18 месяцев с русскими войсками в Манчжурии», что Куропаткин, ввиду этой победы японцев, в беседе с иностранными офицерами заметил шутливо, что он собирается купить дом в Ляояне.

В. А. («Куропаткин») рассказывает, что в кругу генералов и офицеров своего штаба Куропаткин выразился: «Пусть народ привыкает к поражениям», на что у ген. Самсонова вырвался невольный ответ: «Всё же лучше была бы победа». В. А. утверждает, что только за эту фразу ген. Самсонов, «один из немногих безупречных офицеров», был оставлен в тени на всё время войны.

32Условия местности, конечно, имели известное значение, но если в истории русского генерального штаба как на причину невозможности дальнейшего наступлении указывают на то, что дорога пролегала по горной тропе, то на это можно возразить, что, по этим же источникам, по той же дороге прошёл японский пехотный отряд, при котором имелись также и 1 — 2 эскадрона конницы. Если дорога оказалась проходимой для японской конницы, то почему же она была непроходима для русских разъездов?

33Довольно своеобразным является объяснение, которое по этому поводу приводится в истории русского генерального штаба, что в окрестностях Саймадзы «не оказалось подходящей позиции». В задачи конницы не могло входить упорное сопротивление наступающему противнику — только для такого сопротивления могла требоваться позиция; но для выполнения кавалерийской задачи, т. е. для сохранения соприкосновения с неприятелем, не требовалось никакой позиции.

34Характерным для понимания конницей своих задач служит тот факт, что казачий отряд подполковника Свешникова (две сотни 2-го Верхнеудинского полка), находившийся южнее перевала Фынзяолин № 2, оставался там в полной бездеятельности и только 10 июня выслал разъезды по указанию полковника, командированного на перевал.

35Подполк. Ранцев располагал в Порт-Адамсе не только 4 ротами своего батальона, но ещё 53-й ротой пограничной стражи и конно-охотничьей командой 13-го стрелк. полка, принадлежавшей дивизии ген. Фока и находившейся недалеко от Бидзево, где она присоединилась к подполк. Ранцеву.

36В действительности тут находился слабый японский разведочный отряд, который вовсе не атаковал железнодорожную станцию, а только произвёл незначительное разрушение полотна железной дороги, после чего отступил обратно по направлению к бухте Янтува.

37После гибели адм. Макарова на «Петропавловске» наместник отправился в Порт-Артур, чтобы лично принять командование над флотом, но вскоре покинул крепость, как только стала угрожать осада. 6-го мая адм. Алексеев, по дороге в Мукден, прибыл в Ляоян. Обе упомянутые выше телеграммы петербургских властей являлись ответом на представления, сделанные в Петербург Алексеевым и Куропаткиным после бывшего у них совещания в Ляояне. Довольно характерно, что военный министр Сахаров больше склонялся к взглядам Куропаткина и указывал наместнику на необходимость очищения Инкоу и отступления до Сунгари, тогда как адм. Алексеев требовал оказать японцам под Ляояном решительное сопротивление

38Так, по свидетельству истории русского генерального штаба, выразился наместник; вполне определённо он этой мысли не высказывал потому, что, как видно из телеграммы Куропаткина военному министру о совещании его с наместником, последний предоставил ему решить вопрос: задержаться ли нам в районе Ляоян — Хайчен или же в случае, если будем атакованы превосходными силами, отступить далее на север.

39В телеграмме на имя Куропаткина значилось: «В настоящее время не может уже быть вопроса об оказании поддержки Порт-Артуру, а о выручке крепости». В другом месте этой телеграммы, однако, говорится: «Ввиду того, что Порт-Артур осаждён, теряет смысл поддержание с ним железнодорожного сообщения, потому что крепость предоставлена своим собственным средствам». В ответ на это последовало упомянутое указание на необходимость сосредоточения армии и возможность «в крайнем случае отступать до Сунгари».

40Это согласуется с сообщением ген. Жилинского в академии Генерального Штаба и как будто противоречит моему утверждению, что наместник думал только о выручке Порт-Артура. Адм. Алексеев был того мнения, что наступление против армии Куроки облегчит положение Порт-Артура, потому что внимание японцев будет отвлечено от крепости, а после поражения Куроки осадная армия может быть уничтожена.

41Ещё более характерно предложение ген. Харкевича — по выдвижении на юг корпуса Штакельберга в тылу у него построить «укреплённый лагерь», в котором мог бы укрыться этот корпус, если бы он был отрезан от своих сообщений, до прибытия подкреплений из Европейской России. Подобное пренебрежение важнейшими добродетелями на войне — энергией, деятельностью, быстротой — вместо которых предлагается заняться постройкой укреплённых лагерей, едва ли можно было ожидать со стороны офицера Генерального Штаба, которому была доверена такая важная должность.

42Частое утверждение русских, что наличное число штыков в японских батальонах было всегда выше, чем в русских, в данном случае неприменимо, потому что батальоны 3-й и 4-й японских дивизий после боя у Кинчжоу и понесённых потерь имели большой некомплект, тогда как русские батальоны ещё не участвовали вовсе в боях.

43Достойно внимания, что также, как и на Ялу, орудия располагались на самых вершинах гор, — как объясняет история русского генерального штаба, «ввиду недоверия к стрельбе по невидимой цели, введённой непосредственно перед войной, почему ещё недостаточно известной и не пользовавшейся поэтому в нашей артиллерии особым доверием». Японские батареи, наоборот, располагались закрыто, вследствие чего при артиллерийском состязании быстро брали верх над открыто стоящей русской артиллерией.

44Неясно, почему это донесение представляется неверным, потому что после 6 часов японцы овладели уже высотами к западу от Вафанвепона. Но когда ген. Гласко получил это донесение, он обязан был не батальон послать, а двинуться всем своим отрядом на поддержку Гернгроссу.

45Таково, по-видимому, мнение также и русского генерального штаба: так, согласно сообщению полковника Романова в академии генерального штаба, «план атаки никоим образом не отвечал изменившейся обстановке» (т. е. приближению 4-й японской дивизии); также и в истории русского генерального штаба из выражения «поэтому он решил» можно заключить, что решение атаки было последствием представления о силах японцев и их распределении.

46В.А. («Куропаткин») уверяет, что начальник штаба 1-го Сибирского корпуса генерал-майор Иванов не одобрял эту атаку и уклонился поэтому от выполнения своих обязанностей по составлению диспозиции на 15-е июня. Не берусь решить, так это или нет; хотя известно, во всяком случае, что обязанности начальника штаба 1-го Сибирского корпуса в сражении под Вафангоу исполнял не ген. Иванов, а полк. Гурко. Трудно верится, что в штабе корпуса не нашлось никого из офицеров генерального штаба, кому можно было бы поручить разработку диспозиции.

47Более целесообразная диспозиция, уместная в данном случае, могла бы быть составлена в следующем виде:

Приказ по корпусу на 15 июня

Распределение войск

Правая колонна Нач-к 9-й В.-сиб.стр див.33-й и 36-й стр. полки. 2-й и 3-й б-ны 34-го стр. полка. 9-я В.-с. стр. арт. бриг. 1 1/2 роты 1-го сап. б-на.

Левая колонна Ген.-м. Гернгросс1-я В.-с. стр. дивизия. 1-я В.-с. стр. арт. бригада. Отряд Гласкоиз 2-й бригады 35-й пех. див., б-ны 34-го стр. полка и 2-го отд. 35-й арт. бриг. (без 1-й батареи), 4-й Сиб. каз. полк, Горн. бат. погр. стражи, рота сапёр.