Чтение онлайн

Обратный путь предстоял нелегкий — ведь на довольно крутой холм еще надо взобраться. Хмуро глядя на возвышающуюся над округой махину замка, Маргарет перебирала в уме разговор то ли с призраком, а то ли с видением. Будто она сказала что-то важное, перекликающиеся с дневниками отца Рауля. О том, что Кристин ключ ко всему, и о том, что все на поверхности, и умеющий читать прочитает…

— Эпитафия, — прошептала она на ухо Раулю, благо Бартелеми Леру отстал, демонстрируя жалкое для такого юнца отсутствие выносливости.

— Что?

— Эпитафия вашей прабабки. Ну там, где про объятия тьмы и льнущее зарево. Вдруг, это указание к тому, где искать клад?

— В таком случае, готовьтесь отдать за меня свою племянницу, Пруденс. Этой загадки нам в жизни не отгадать.

Маргарет яростно фыркнула. Она в лепешку расшибется, но не допустит такого.

Сильный и выносливый молчун, готовый всю свою жизнь ковыряться в земле? Да эта женщина несноснее самых богатых кокеток столицы — им-то хватало красоты Рауля и его песенок.

Чем выше они поднимались, тем сильнее тяжелело дыхание Пруденс, а ее и без того румяное лицо становилось все более алым. Рауль и сам изрядно устал, но больше всего его огорчало, что посох так и не пригодился. А ведь он мог стать героем, вместо этого все, что ему досталось, — стащить сварливую компаньонку с полянки и получить за этот поступок грозную тираду.

Бартелеми Леру плелся сзади, тихо жалуясь на злосчастную судьбу, определившую его в алхимики.

— А все моя мамаша! Она выпила всю кровь из отца, заставляя его откладывать каждую монетку, чтобы я выбился в люди!

— Она же не пила кровь на самом деле? — на всякий случай уточнил Рауль, чья няня обожала рассказывать ему страшные сказки и частенько про упырей.

— Лучше бы пила, право слово… Порой мы месяцами ели одни бобы, лишь бы заплатить за мое обучение.

— Не стыдно вам жаловаться? — резко оборвала его Пруденс и, кажется, попыталась идти быстрее, но тут же сдалась. — Вы проживете безбедную жизнь и сможете раз и навсегда запретить подавать вам на стол бобы. Где бы вы сейчас были, если бы ваша мать беззаботно транжирила деньги?

Рауль уловил в этом упрек в адрес его семьи и тихонько вздохнул. Флери действительно жили на широкую ногу, не думая о завтрашнем дне до тех пор, пока деньги вдруг не закончились. Возможно, вместо бриллиантовых запонок и трюфелей стоило купить фабрику или еще что-то практичное. Такая мысль прежде не приходила Раулю в голову, он-то мечтал найти сокровища, чтобы накупить сестрам украшений и платьев, сбыть их с рук поудачнее и коротать дни и ночи, припеваючи.

Представив, какой вой поднимет Соланж — до самых небес, — объяви он о том, что деньги за вино пойдут на дело, а не ее зимний сезон, он торопливо отбросил всякие мысли о фабрике, пусть и самой захудалой.

— И правда, — обрадовался меж тем Бартелеми, — я действительно могу запретить бобы в своем доме… Однажды, когда позволю себе купить дом.

— Уверена, что вам недолго ждать, — неодобрительно заметила Пруденс. — Ваша братия дерет втридорога.

— Это потому, что мы очень долго и трудно учимся. Попробуйте-ка запомнить, что будет, если смешать дистиллированную росу, собранную с лепестков ириса в полночь, с толченым опаловым стеклом, да и вылить это все в реторту с горящими серой и купоросом.

— Ерунда будет, — предположила Пруденс с той уверенностью, с какой делала все.

— Красивый разноцветный туман.

— Совершенно бесполезная вещь, — злорадно восторжествовала она, довольная собственной правотой. — Роса, собранная в полночь, ну надо же! Эти алхимики умеют обыкновенную воду преподнести как невероятную ценность.

— Зря вы так, — обиделся Бартелеми.

Тут они наконец добрались до арки в крепостной стене — Рауль помнил, что в детстве она была забрана решеткой, но потом отец снес все защитные механизмы. «Это смешно, — говорил он тогда, — что замок, готовый к любым осадам, за долгие века своего существования ни разу не был атакован».

Пруденс остановилась, чтобы перевести дух, и критическим взглядом окинула заросший сад. Дикий виноград и плющ стелились по старым стенам, корни огромных платанов разбили каменные дорожки, терновник образовал непроходимые заросли.

— Эй, Бартелеми, — позвала она, — есть у вас средство, чтобы привести эти кущи в надлежащий вид?

— Есть, — жизнерадостно ответил тот, явно вдохновленный тем, что долгий подъем остался позади. — Могу продать вам кирку за десять золотых.

Хмыкнув, Пруденс внимательнее присмотрелась к траве у себя под ногами и дернула несколько сухих стеблей, извлекая из земли мелкие луковицы.

— Черемша, — сказала она благосклонно. — Прекрасно подойдет к речной рыбе, которую собирался наловить Жан. Ваша светлость, вы тут самый высокий, дотянетесь вон до той плети винограда? Его листья мне тоже не помешают.

Рауль с готовностью встал на каменную скамейку, чтобы выполнить ее просьбу. На самом деле Пруденс была не намного ниже его, но, очевидно, она не относилась к тем женщинам, которые лазают за чем бы то ни было.

— А ведь время обеда, — мечтательно проговорил Бартелеми.

Рауль достал до виноградной ветки, дернул ее на себя, но та и не думала поддаваться. Пруденс, сложив руки на груди, наблюдала за этой борьбой с интересом. Стиснув зубы, он пообещал себе, что ни за что не проиграет, однако лоза была слишком упругой, слишком гибкой, чтобы сломаться без боя. Тут Рауль вспомнил о кристаллах, которые добыл в болоте, достал один из них, выбрал край поострее и рубанул как можно сильнее.

Вместо мутного сока из надреза выступила крупная капля крови, тяжело упала в траву, и оттуда вдруг стремительно выросла огромная золотистая лилия с тремя крупными лепестками, точно такая же, как на королевском гербе.

— Это вам, — обходительно сообщил Рауль, с легким поклоном прижав руку к груди.

— Я, кажется, просила виноградные листья, — недовольно буркнула Пруденс. — Что, по-вашему, мне сделать с этим цветком? Его даже в суп не добавить!

— Конечно, — он все-так доломал подрезанную лозу и спрыгнул со скамейки. — Прошу.

Она приняла его дар рассеянно, продолжая разглядывать лилию.

— Может, засахарить лепестки, — проговорила себе под нос.

— Вы сумасшедшие, — запричитал Бартелеми. — Это же неизвестное растение, которое выросло неизвестным образом! Нельзя его просто слопать, тут требуется тщательное исследование.