Чтение онлайн

Белла подумала, скольких трудов, наверное, стоило озеленить этот город, который обнимает раскаленная пустыня, - и поддерживать цветение этих пышных садов. Наверное, рабы поливают деревья круглые сутки…

Храм остался позади, и они двигались по широким богатым улицам. Можно было любоваться двухэтажными белеными особняками знати, расписанными синими и красными полосами и правильными цветочными орнаментами; геометрической строгостью садов, которые были при каждом доме.

– Вон там - дом его величества, - Хапимерит, перегнувшись через Беллу, указала на огромный дворец с такими же, как в храме, башнями в виде усеченных пирамид. Над дворцовыми пилонами трепетали синие с золотом флаги.

Белла поднесла пальцы к губам. Дворец фараона. Жрецы Осириса, которых любит наследник… Почему?

Чем Осирис превосходит Амона-Ра, царя богов?..

Белла быстро повернулась к лекарке.

– Можно нам… вернуться? Я устала…

Хапимерит очень внимательно посмотрела на нее, потом наклонила голову. Конечно, помощница Менны понимала, что Белла совсем не так устала. Но Хапимерит отлично видела, что чужеземка хочет остаться одна и над чем-то поразмыслить.

Женщины во все времена были очень проницательны, особенно такого возраста и опыта. Трудно было найти для Беллы лучшего охранника.

Когда они вернулись, то вошли через главный вход между пилонами, попав в первый храмовый двор, который украшали обелиски из красного гранита, покрытые ровными рядами иероглифов, и статуи фараонов - или богов с лицами фараонов. Там были молящиеся, которые, подобно современным Белле мусульманам, взывали к Амону, простершись ниц.

Пройдя по двору, Белла и Хапимерит вновь попали в Гипостильный зал. Сейчас в зале было только двое жрецов Амона. Чужаки ушли.

Но женщины не задержались: Хапимерит спешила водворить пленницу обратно. А если бы Белла все-таки попыталась убежать?.. Она уже немного освоилась и немного может говорить на местном языке…

Очутившись в своей келье, Белла опустилась на постель со вздохом облегчения. Солнце еще не било в полную силу, но вернуться под крышу было очень хорошо. Белла вытянула горящие ноги и облизнула губы, в эти минуты забыв о своих опасениях.

– Можно мне воды?
– спросила она. Большой сосуд в углу уже наполовину опустел, и застоявшаяся вода в нем пропахла глиной.

Хапимерит кивнула.

Она вышла и вскоре вернулась, неся кувшин и блюдо с изюмом и финиками. Белла налила себе воды в кубок и сделала несколько жадных глотков.

Тут у девушки вдруг сжался желудок, рука замерла. Хапимерит, такая опытная знахарка, могла принести ей яд. Конечно, не сейчас…

Но если понадобится, эта женщина поможет жрецам ее убить и будет чувствовать себя правой. И будет права.

Белла налила себе еще воды и выпила. Потом посмотрела на Хапимерит.

– Мне нужно… прошу тебя, - глаза Беллы наполнились слезами. Она не знала, как сказать “оставь меня”. Но ей жизненно необходимо было побыть одной.

Хапимерит улыбнулась. Она сказала что-то непонятное, видимо, не бояться; потом встала и вышла, притворив дверь.

Белле стало немного легче. Может быть, и в самом деле попытаться как-нибудь… Пока не слишком поздно…

Но Хапимерит, конечно, отвечает за пленницу головой.

Белла впервые подумала об этом: ее вновь потрясла жестокая правда древнеегипетской жизни. Хапимерит, мать пятерых детей, целительница, которая трудилась весь свой век и стольким помогла. Хапимерит, жизнь которой зависела от храма Амона и заключалась в этом храме. Если Белла улизнет из-под ее надзора, то…

– Но ведь мне она совсем чужая… Она мне никто, - прошептала узница, стараясь себя убедить. Получалось плохо.

Хапимерит уже не может быть для нее “никем”, Белла слишком многим ей обязана. Она оказалась вовлечена в эту жизнь и дела людей Амона, совершенно не желая того. Но деревянная богиня, которую Белла купила в антикварной лавочке, не спрашивала, чего она хочет, когда забросила сюда.

Может быть, поэтому Хапимерит отчасти и верила, и сочувствовала Белле Линдсей. Она-то, язычница, знала, что боги часто поступают с людьми по своему жестокому произволу.

Белла прожевала несколько фиников и, выплюнув косточки, стала думать о Сети Амире. Она попыталась понять, что он может делать в фиванском главном храме. Вероятно, что Сети, наследник, желает уже теперь упрочить свое положение - и окружает себя приверженцами, которые могут уравновесить его силы против жрецов Амона.

Владения и сокровища Амона были вполне сопоставимы с богатством царской казны. Амон забирал себе все больше земли, рабов, мастеров, воинов - конечно, жрецы Амона служили опорой фиванского престола, но и представляли для него серьезную угрозу.

Осирис также был могущественным, но покровителем мертвых, как Амон - живых… Его город - Абидос, лежащий к северу от Уасета…

Белла уже не помнила, слышала это в своей прежней жизни или в новой. Она сжала пальцами виски; ощутив упругость чужих волос, поморщилась и стянула парик.
– Я должна подумать… как следует, - прошептала пленница.

Но дальнейшие размышления оказались бесплодными. “Недостаток информации”, как сказал бы пижон Барти.

Белла медленно доела свои фрукты. Потом прилегла, подсунув ладонь под щеку и глядя на свою кошку.

– Не могу поверить, что это была ты, - прошептала англичанка.
– Ты просто крашеный кусок дерева.

Белла ругалась на своего идола, словно провоцируя. Почему она, попав сюда, не видела никаких больше чудес - если не считать явления Сети Амира? Что за силы играют с ними всеми, и почему сами люди остаются так слепы? Может, Сети Амир, слуга Осириса, может сказать больше о произволе богов?

Хотя в его изначальном времени этого египтянина, конечно же, зовут иначе. Нужно выяснить о нем побольше. Хотя Белла не представляла, как это сделать.

Она незаметно уснула. А когда проснулась, пришла Хапимерит, которая повела ее мыться. Лекарка появилась, как только Белла открыла глаза: хотя пленница была уверена, что Хапимерит не подглядывала.

Это то самое чутье, которого не объяснить и которое руководит людьми так часто… Хапимерит уже чувствовала свою подопечную. Как и Белла ее. Пока что Хапимерит можно было не бояться.

Вытираясь после “душа”, Белла вдруг поняла, что ей делать. Решение пришло ниоткуда.

Нужно добиться разрешения бывать в первом молитвенном дворе, в который ведет Гипостильный зал.

Белла заговорила об этом с Хапимерит спустя несколько дней. Прибавила, вдохновившись неожиданной мыслью:

– Моя богиня сказала мне, что делать… во сне. Я должна помолиться Амону.

Язычники молились только перед изображениями своих богов, веря, что каждый бог живет в своей статуе.