Чтение онлайн

– Ну, ну, успокойтесь. Неделя не срок. С мужчинами всякое случается. – Крамаренко вздохнул, понимая «неутешительность» такого довода.

– Да он же не такой! Что вы! А я, я сейчас подумала про книгу… Может, тоже взял? Рукопись была в конверте. Показать кому, да мало ли… не знаю… или задумал что другое, а? Вы же знаете, он мог, мог! Только причем она здесь? Да! Вспомнила! Андрей еще раз ездил в банк, на другой день, сказал – что-то забыл. Я тогда не обратила внимания… – женщина вдруг умолкла. – Думаете… это связано?

– Даже не знаю пока… Вы сказали – командировка?

– Ну да.

– Странно. Кто мог направить? Что-то не так… Странно, – повторил гость. – А книга… надо просто проверить. Вполне возможно всё на месте. Хотя вам не до того…

– Да что вы, если надо… я могу…

Резкий звонок в дверь заставил их замолчать.

– Сидите, сидите, я открою, – Крамаренко встал.

В прихожей послышались голоса. Через минуту он появился в комнате: – Полина с Леной приехали. Может, отложим?

– Что отложим? – Елена стояла уже у входа в зал.

– Да мы с Виктором Викторовичем собирались доехать в банк, посмотреть, на месте ли одна вещь.

– Книга?

– Ты уже знаешь?.. – гость удивленно посмотрел на дочь.

– Полина рассказала, – та кивнула за спину. – Я тоже поеду.

– Так… ведь… – неуверенно пробормотал мужчина.

– Она в порядке… в относительном, – подруга вошла в комнату, – но почему вас это занимает?

– Виктор Викторович, можете съездить с Леной… У нее тоже есть доверенность, – тихо произнесла мать, не понимая, радоваться ли последним словам, и коснулась пальцами руки мужчины… – прошу вас.

– Ну, я тогда на кафедру, завезу заявление на отпуск… А то какой-то странный больничный получается у вашей дочери, Галина Николаевна, – подруга посмотрела на хозяйку.

– Спасибо, Полиночка, спасибо, – мать через силу улыбнулась, понимая, что не услышит сейчас рассказа о главном.

– Тогда поехали, – сказал Крамаренко и тут же вспомнил, как расписано у него послеобеденное время: «через два часа у губернатора… совещание по культуре… откладывалось три раза…». – А то боюсь, потом времени не будет.

– Конечно! – глаза Елены засветились надеждой. – Едем.

Гость пристально посмотрел на неё и встал.

Если честно, он не видел связи между возможной пропажей книги и молодым человеком. Соломинка в его сознании не превращалась в спасительное бревно. Но иначе он поступить не мог. Чувство сопереживания жене друга, понимание новой беды, делало решение верным и единственным, несмотря на чрезвычайность обстоятельств рабочего дня. Взгляды Виктора Викторовича не допускали даже колебания. Но думал он уже о другом – о разговоре перед самой командировкой, который завел Андрей, получив совет пройти по Малой Никитской. «А ведь он действительно говорил как-то странно, мечтал увидеть всё и сразу…» – думал мужчина, глядя на ступеньки, набегающие снизу и две женские фигуры.

– Мы уедем отсюда на такси, Полина. А ты утряси всё на кафедре.

Он махнул рукой в ответ на немой вопрос, обращенный к ним через открытое переднее стекло авто.

Полина бросила машину за светофор от университета, прошла быстрым шагом вдоль улицы и через пять минут уже поднималась по лестнице, обдумывая, что скажет в ответ на возможные расспросы. Женщина повернула с площадки в коридор и тут обнаружила, что ошиблась. Это был третий этаж. Кафедра находилась ниже. Когда она повернулась, то увидела знакомых – Бочкарева и Галину Андреевну, которые стояли у окна и тоже заметили ее. Здраво рассудив, что было бы глупо ретироваться и, уловив плюс в приватности случайного разговора до неизбежных вопросов в коллективе, Полина направилась к ним.

– Привет! Не спрашиваю, как поживаете… вижу – хорошо.

Полина изобразила улыбку.

– Хорошего не помаленьку! – кивнула в ответ женщина, пока ее спутник, напрягшись, смущенно жал руку подруге общей знакомой. Галина смотрела так, будто оценивала возможность продолжения разговора. Ничего и никогда не могло вывести ее из равновесия.

– Как дела у математиков? – высвобождаясь от не в меру длинного рукопожатия, весело спросила Полина. – Вижу, после праздничка отошли? Двух недель хватило? – Она озорно посмотрела Виктору в глаза и, не дожидаясь ответа, повернулась к спутнице: – Ну, отчего же так скромно? «Не помаленьку»! Воркуете, вижу, с настроением, как голубки.

– Неужели привлекаем? Хорошо хоть не коршунов, – парировала Галина, – орлиц!

– Ну, орлица-то с добычей, не голодна. Неоспоримый плюс в вашем деле, мадам, – не уступала Полина, чуть раздражаясь.

– В нашем, нашем деле, – поправила Галина. – Да и не факт. Всё равно поглядывают. Стеречь надо. Добычу-то… с положением. Сладка бестия. Ненужные хлопоты… на всю жизнь. Нам бы синичку…

Бочкарев с удивлением переводил взгляд с одной на другую, абсолютно не понимая смысла пикировки.

Полина согласилась на ничью:

– А вы, оказывается, скрытны, молодой человек, в вашем положении нужно быть поосторожнее… – и погрозила тому пальцем. – Можно тебя на минуту? – Обратилась она уже к Галине.

Женщины отошли.

Виктору почему-то показалось, что Полина знает о его приключении с Самсоновым, и уже готов был смутиться повторно, но не успел. Оставшись один и размышляя, как сделать лучше – уйти или подождать, он невольно вспомнил, чем закончился тот пьяный разговор, о котором уже начал забывать.

– Да тебя трясёт всего, – заметил тогда, утром, Бочкарев, видя, как у хозяина квартиры дрожали руки, – может лучше кофе?

– Меня? – Самсонов бодро вскинулся. – Вот Европу трясёт. Никак не выползет из кризиса.

– Да будто переболела, на поправку…

– Э, брат. На поправку она пойдет, когда рядовой немец скажет: хотя и работаю лучше и выдаю больше, но вместе с семьей готов делиться и кормить Грецию, Кипр, Португалию, там, да и всяких румын с соседями. Тогда Европа и станет по-настоящему объединенной. А это значит… что? – Он поднял указательный палец вверх и посмотрел на Бочкарева. – Интернационализм. В самом прямом смысле. Торжество теории Маркса! Тоже из немцев, кстати. Всё возвращается назад, домой. Алаверды! – Он расхохотался. – И будет у них тот же Советский Союз. Ведь русский мужик так и поступал. Вернее, обязывали. Россия давала почти семьдесят процентов дохода Союза и кормила остальных. Включая Украину. Понятно, что нефть, газ и золото с алмазами были у нас.

– Украину?

– Последнюю дотацию простачки-депутаты отменили, по-моему, только через год после развала. Для самих была новость. Интернационализм, брат, торжествовал. Так те и за самостийность голосовали, не зная факта. По старинке – типа, хлеба и жратвы у нас всегда было больше. А оказалось даже с хлебом лучше в России. На куске попались, рвали себе! Ну и лажанулись. Стопроцентный пролёт. Оторваться от такой сиськи! Да и не только они. Вон, бывший соцлагерь в какой жопе. В Польше не одна судоверфь не работает. А численность населения? Вон, в Болгарии упала на двадцать процентов! Статью одного испанца демографа читал. Прибалтика – десять потеряла, Украина – пятнадцать… или наоборот, не помню. А Венгрии, Румынии и прочие – по пять. Только у нас выросла! А суммарный коэффициент рождаемости – есть такой, тика в тику между восточной и западной Европой. Причем почти равен второму. Оттого и ненавидят, что Россия ушла вперед. Как ледокол! В такой злобе… тявкают, аж охрипли. Смотрел вчера хоккей?.. Силы удесятеряются, лишь бы у русских выиграть! Всем можно проиграть, но не нам. Да только теперь придется не сосать, а работать. И не у нас, а на других… за копейку, тьфу, за центы!