Чтение онлайн

Оказавшись за кулисами, мы наконец-то вздохнули свободно. В тот момент я понял, какими нервами нужно обладать, чтобы жить подобной жизнью, постоянно устраивающей тебе новые испытания, и как парадоксальна роль жертвы идолопоклонничества, ежесекундно пребывающей в опасности умереть в объятиях толпы… Конечно, я не сравниваю это с буднями фронтовика «Верденской мясорубки», но опасность была вполне реальна. Истерия, которую повсеместно вызывало появление The Rolling Stones, еще не раз будет угрожать их жизням, что, впрочем, не мешало ей иметь такой сладостно-пьянящий, возбуждающий привкус.

После полутора лет такого сумасшествия группа стала придавать ему меньше значения. Располагаясь в баре «Мэрилин», парни не выказывали большого удивления только что пережитыми событиями. Со временем привыкаешь ко всему, и даже безумство становится рутиной. И потом, они были людьми здравомыслящими и прекрасно понимали, что даже обязаны сумасшествию препубертатной толпы. Спорткары, квартиры в элитных кварталах, дорогая одежда, красивые женщины… Все это стоило периодических забегов по улице Кромартен или где-нибудь еще.

Во всем этом хаосе о музыке вполне можно было забыть. С некоторых пор The Rolling Stones на своих концертах больше думали не о песнях, а о том, как бы выжить, хотя к каждому выступлению они продолжали относиться со всей ответственностью. Может показаться, что выход на сцену стал простой формальностью в перерыве между двумя побегами от толпы, но это было не так. Фанаты кричали, теряли сознание, бросали в музыкантов различные предметы, но The Rolling Stones всегда выдавали шоу и никогда не фальшивили. Высочайший уровень поведения на сцене служит их визитной карточкой и делает им честь. С этим никто не шутил. Возможно, «битлы» и звучали лучше в записи, но в живых выступлениях «роллингам» нет равных, и они этим дорожат.

С октября прошлого года концертная программа изменилась. Теперь выступление открывала перепетая композиция Соломона Берка «Everybody Needs Somebody To Love». Звучали все еще популярные во Франции «Around And Around» и «Carol» Чака Берри. Но некоторые песни предыдущей программы уступили место новым хитам «Little Red Rooster» и «The Last Time».

Песня «Little Red Rooster» – один из музыкальных подвигов группы. Это старенький блюз, написанный Вилли Диксоном и ставший популярным в исполнении Хаулина Вулфа. Полная противоположность коммерческой музыке. The Rolling Stones были единственными в мире, кто мог так исполнить столь невыигрышную с точки зрения финансовой выгоды песню, чтобы она взлетела на первые строчки хит-парадов. Надо признать, их интерпретация оригинала великолепна, и прежде всего эта заслуга принадлежит Брайану.

Брайан был одним из основоположников слайд-гитары в Англии – техники, при которой гитарист играет с металлическим или стеклянным цилиндром на безымянном пальце, усиливая вибрацию струн. На парижском концерте он продемонстрировал свое мастерство владения инструментом и затмил всех остальных участников группы.

Объявил песню Чарли. Это было еще одно новшество от группы, которая решила хотя бы на несколько мгновений ставить в центр внимания своего вечно молчащего барабанщика. Мик объявил его в микрофон на французском: «Merci bien, ici Charles… Ici Charles… Come on… Charles ne parle pas le francais. Mais patience…» [7] Надо признать, что Чарли не только не говорил по-французски, он еще и не отличался оригинальностью: «We’d like to play one of our favourite numbers… This one’s called… «Little Red Rooster» [8] . Вопреки ожиданиям его монотонные анонсы, не изобилующие витиеватостями, неизменно вызывали смех в зале. Видеть Чарли, далекого от образа шоумена, в столь противоестественной для него роли, само по себе было небольшим шоу, на что и рассчитывали его четверо товарищей, с улыбками наблюдавшие за этими краткими выступлениями.

«The Last Time» на момент концерта была последней выпущенной песней The Rolling Stones, а также первой песней, авторами которой были Мик и Кит. Хотя на самом деле речь шла об адаптации песни группы «The Staple Singers», но, изменив ритм и несколько слов, они посчитали вполне законным присвоить песню себе. Они не были первыми и не стали последними, кто позволял себе подобные вольности с репертуаром афроамериканского блюза или госпела. И в отношении этой композиции львиную часть аплодисментов также заслужил Брайан, дополнивший песню гипнотическим рифом собственного сочинения – единственным элементом, привнесенным в первоначальное звучание песни, и залогом ее успеха. Однако заслуга Брайана была приписана не ему. С самых первых дней существования многолетних традиций группы под любым вкладом в создание или интерпретацию композиций автоматически ставили печать неизменной парочки Джаггер – Ричард.

Впрочем, в тот вечер ни нам, ни группе не было дела до этих забот. «The Last Time» и все остальные песни были приняты на ура. The Rolling Stones выступали практически каждый вечер, но это ничего не меняло, им это не надоедало, наоборот, они лишь больше сплотились и продолжали завоевывать сердца, становясь коллективом, лишенным изъянов.

«I’m Alright» также осталась в программе, но теперь не завершала ее и исполнялась вместе с «Hey Crawdaddy», старым гимном Бо Диддли, который они играли двумя годами ранее в клубе «Стейшн Хотел» в Ричмонде, где для них все и началось. Те времена, когда The Rolling Stones еще только зарабатывали статус модной в Лондоне группы, уже остались далеко позади. Оказывается, и в двадцать лет можно испытывать приступы ностальгии…

Вечер после концерта прошел в рамках разумного: пара бокалов в отеле с заездом к Кастелю. Думаю, такой скромностью мы были обязаны приехавшим с парнями дамам. Праздник часто проходит спокойнее, когда заранее знаешь, в какой постели и в чьей компании он закончится. Брайан подобными рамками скован не был, но я не составил ему компанию в ночных похождениях по Парижу. На следующий день мы с группой договорились вместе пообедать, и я хотел быть в адекватном состоянии. Рок-н-ролл – это стиль жизни, конечно, но в первую очередь это профессия!

На следующий день, когда мы встретились около полудня, The Rolling Stones пребывали в радужном настроении, тронутые приемом, который накануне был им оказан парижской публикой. По правде говоря, с тех пор как я их знаю, они практически всегда находятся в таком настроении.

Позже биографы, а иногда и сами члены группы не раз скажут, что уже на этом этапе карьеры порой чувствовалась напряженность в отношениях, в частности, между Миком и Китом, с одной стороны, и Миком и Брайаном – с другой.

Обед перед поездкой в клуб «Гольф Друо». Я с Китом, Брайаном, Миком, Биллом и Чарли.

В принципе, не исключено, что в группе и правда существовало скрытое соперничество. Мик с Брайаном, часто сами того не желая, спорили за статус плейбоя и лидера группы. И тот и другой, несомненно, были о себе достаточно высокого мнения. Однако все это никоим образом не влияло на их общение. Парни всегда были друг с другом очень дружелюбны и веселы. Они производили впечатление банды и, кстати, нередко оказывались втянутыми в потасовки на выходе из клуба или даже просто гуляя по городу. Чарли и Билл в этом ребячестве не участвовали, но хулиганы Мик, Кит и Брайан никогда себе в этом не отказывали. Обычно стычки случались после того, как какой-нибудь остряк имел неосторожность обозвать их гомосеками. В 1965 году этот ярлык крайне часто вешали на любого человека, не отличавшегося ушами нормального размера и выдающимся подбородком. И вот наши три бандита уже спешат доказать свою мужественность с помощью нескольких акцентированных тычков в нос. Развлечение, в ходе которого часто крепнет мужская дружба.

Репутация мачо, которую они обрели, отчасти была вполне заслуженной. По крайней мере, в их компании женщины не узурпировали право голоса за столом… Честно говоря, женщин вообще не было слышно, и никому не приходило в голову спросить их мнения о чем-либо. Даже Линда и Крисси, лондонские модели, которые наверняка привыкли вести себя раскованно, молчали как рыбы. В свою очередь госпожа Уаймен и госпожа Уоттс были женщинами старой школы, сдержанными и скромными. В итоге обед с «роллингами» в этом отношении походил скорее на светскую трапезу XIX века, где женщине ставилось два условия: быть красивой и молчать.