Чтение онлайн

Итак, Эльдорадо отправил меня в Лондон. Официально я сейчас студентка одного из престижных британских колледжей. Изучаю основы высшего менеджмента, а по ночам подрабатываю тем, что охочусь за привидениями. Странно, правда? В жизни вообще много странного — я поняла это еще в тот момент, когда Эльдорадо впервые заговорил со мной у барной стойки…

Вообще, у Эльдорадо есть один большой недостаток — он никак не может четко выразить свои мысли. И даже свои приказы. Отчасти потому, что у него такая работа — он привык выражаться расплывчатыми формулировками и четко, без запинки врать по поводу и без повода. Психологи подсчитали, что человек может врать без запинки лишь десять минут — затем он начинает нервно моргать, заговариваться и т. д. и т. п. Я не знаю, где Эльдорадо этому научился, только я лично видела, что он способен врать четыре часа без передышки. Он объяснял, как это делается, но я до конца не поняла. Кажется, нужно самому хотя бы частично поверить в то, о чем говоришь — и все пройдет гладко. Понятно, что из-за таких условий работы и жизни Эльдорадо не смог четко объяснить мне, что именно я должна делать в Лондоне. А выразился он примерно так:

— Дорогая моя Самирочка… — тут Эльдорадо сделал паузу, чтобы сфокусировать взгляд и собраться с мыслями (накануне он не спал двое суток и пил крепкий чай, чтобы собраться с мыслями). — Так вот, моя радость, ты поедешь в Лондон.

— А что мне там делать? — спросила я.

— Скажем так, будешь продолжать там свое обучение, — Эльдорадо тяжело вздохнул, потирая старую астральную рану. — Встретишься с Маклаудом, Робин Гудом, другими ребятами из кельтской мифологии. Заодно получишь опыт самостоятельных действий. В качестве прикрытия будешь изучать менеджмент в одном из наших колледжей — кстати, отнесись к этому серьезно, знание менеджмента тебе пригодится, а то вдруг я ноги протяну, и тебе придется вести мои дела…

— Ой, Эльдорадо, не говори так! — воскликнула я. — Живи и дальше, а то мы без тебя не справимся!

— Вы не справитесь, это точно, — вздохнул Эльдорадо и сделал большой глоток чая. — Значит так, едем дальше. Кроме всего прочего, в Лондоне ты будешь не только учиться, но и это, как его… э-э-э… — еще один большой глоток чая. — Наблюдать за обстановкой и докладывать мне обо всем, что там происходит. Ну, в смысле, обо всем необычном.

Тогда мы еще долго беседовали, Эльдорадо пытался объяснить мне, что он имеет в виду под словом «необычное», но разговор закончился тем, что Эльдорадо заснул. И проспал часов двадцать пять. А пока он спал, меня отправили в Лондон на его частном самолете.

В аэропорту меня провожали Рошфорд и Гектор. Рошфорд вручил мне стандартный набор магического оружия, включающий в себя несколько волшебных палочек, кучу благовоний, самурайский меч и парочку магических жезлов — я до сих пор не понимаю, как именно они работают. А меч пригодился. Он тяжелый. Висящий на моем поясе самурайский меч производит впечатление. И не только на привидений. А Гектор вручил мне сумку с одеждой, колоду кредитных карт на расходы, десяток фальшивых паспортов и прочих документов, а также ноутбук, подключенный к секретному каналу связи.

Ага, вот и призрак. Забился в угол и состроил кислую мину — ну прямо как Рошфорд на пенсии. Да, если Рошфорд когда-нибудь вообще выйдет на пенсию, скорее всего, выглядеть он будет именно так. Седовласый старичок, одет в безупречный английский костюм. Сидит себе в углу и смотрит на меня взглядом уставшего от жизни человека. Кажется, сейчас он скажет что-нибудь вроде «Да оставьте же вы меня в покое!»

— Эй, ты! Говори, кто ты! Живо!

Да, возможно, я обращаюсь к нему слишком резко. Но с призраками так и нужно. Уж чему-чему, а этому я научилась, когда во французском дворце нагваля Аракрона меня разбудил на рассвете призрак кардинала Ришелье — ему, видите ли, стало интересно, чего это я занимаю спальню Ее величества…

С тех пор я считаюсь специалистом по привидениям. Хоть и напугалась я тогда до поросячьего визга. На мои крики сбежался весь дворец. Эльдорадо хохотал, рассказывая, что мой дикий визг помешал ему прилично разогнать облака… Ну да ладно.

— Кто ты? Да говори же, пока я не разозлилась!

Разговаривать с нематериальными существами я научилась у Эльдорадо. После случая с Ришелье Эльдорадо сказал мне, что призраки — это ерунда, а затем рассказал, как на него самого однажды наехал дух Земли. Суть рассказа сводилась к тому, что дух Земли чуть не заставил Эльдорадо выращивать помидоры на заднем дворе. Я тогда еще долго хохотала, потому что невозможно представить себе Эльдорадо, сажающего помидоры. Эльдорадо, конечно, много чего умеет делать и иногда удивляет всех и вся своей склонностью, например, к вождению больших автобусов. Но представить, чтобы Эльдорадо возился на заднем дворе с помидорами… Как сказал один из наших, скорее свиньи начнут летать. (К летающим свиньям мы еще вернемся, но как-нибудь в другое время.)

Сейчас важно то, что из того рассказа Эльдорадо я четко уяснила две вещи. Первое: никогда не зажигать вечером свечи зеленого воска (дух Земли их любит и приходит поглазеть). Второе: разговаривать с призраками, духами и прочими нематериальными существами низшего порядка нужно спокойно, уверенно и нагло, но без лишних эмоций.

— Нужно сразу им показать, кто здесь хозяин, — сказал тогда Эльдорадо. — Как только неорганическое существо поймет, что нарвалось на настоящего мага, а не на какого-нибудь несмышленыша с врожденным или приобретенным даром экстрасенса, оно сразу же присмиреет и будет вести себя тише воды, ниже травы. Ну и третьей чакрой надо еще поигрывать. Для пущего эффекта.

— Кто ты? Назови немедленно свое имя!

— Ох, ну и достали! — пожаловался призрак. — Я сэр Генри Баскервилль, лорд в двадцать пятом поколении. Может, еще и документы предъявить?

— Не надо документов, сэр Генри, — говорю я. — Но вы беспокоите живых. Мне поручили с этим разобраться и сделать так, чтобы вы не появлялись в этом доме. Так что будем делать, сэр Генри? Договоримся по-хорошему или будем крушить чердак? Надеюсь, вы понимаете, кто я? А то у меня тоже есть, что предъявить, если вы не поняли.

— Да я-то понял, — вздохнул сэр Генри. — Я вас еще по костюму распознал — только они так одеваются. Правда, в наши места люди Альбанака забредают редко.

Какой еще Альбанак? А, кажется, британские аборигены в незапамятные времена так называли Эльдорадо. Когда его случайно занесло в Шотландию, провернуть какое-то совместное дельце с Робином, Альфом и Маклаудом. Что ж, по крайней мере, сэр Генри — один из самых эрудированных призраков Лондона. На других приходится пару раз махнуть мечом, прежде чем они поймут, с кем имеют дело.

— Хорошо, — говорю я. — Рада, что вы понимаете, кто перед вами. Итак…

— А вы собачку мою не видели? — почти жалобно спросил сэр Генри. — Она ведь где-то здесь. Я ее никак найти не могу. А без нее скучно.

— Значит, вы всего-навсего ищете свою собачку? — спрашиваю я почти с радостью, чувствуя, что сегодня все может кончиться тихо и мирно. — А как она выглядит? Может, я ее и найду, если вы пообещаете оставить этот дом в покое…

Тут у меня за спиной раздается громкий рык, и я понимаю, что собачка тоже вылезла на запах благовоний. И еще понимаю, что меч мне сегодня пригодится.

Выхватив меч из ножен, я резко оборачиваюсь и направляю оружие на астральную псину. Так, Эльдорадо говорил, что с астральными собаками можно найти общий язык, надо только ощутить нижними чакрами бесконечную ненависть. По идее, у меня должно получиться… О, нет.

То, что возникло передо мной, трудно назвать обычной астральной собачкой. Они бывают разных размеров, разной степени агрессивности — как и обычные земные собаки. Но это… На меня смотрел трехголовый цербер средних габаритов. Смотрел и скалился. Кажется, благовония ему не по нраву. Но запах его тормозит — иначе он давно бы бросился. Так, быстро вспоминаю, что мне известно про церберов. У Эльдорадо таких двое, и выпускает он их крайне редко. Только в тех случаях, когда кто-то или что-то доводит Эльдорадо до бешенства. Такая псина способна в считанные минуты разнести двухэтажное здание или за пару дней свести с ума человека с самой устойчивой психикой. Скажи такой собачке «фас», и через пару минут в радиусе двух кварталов не останется ни одного враждебно настроенного нематериального существа.