Чтение онлайн

Я также уполномочен заявить, что любые враждебные действия, или действия которые мы можем счесть враждебными, совершенные вами при открытии ворот с нашей стороны, приведут к тому, что мы оставляем за собой право уничтожить отправную ячейку, что лишит возможности вернуться на родину тех граждан Терры, что изъявили желание это сделать. Также, мы просим дать им возможность покинуть Тиадар, и не отключать ворота с вашей стороны.

Мы считаем невозможным какое-либо дипломатическое отношение между нашими народами, ввиду удаленности систем и из-за некоторых иных причин. Подобное следует расценивать не только как нежелание устанавливать дипломатические данные в данный момент времени, а как принципиальную невозможность таких контактов, постольку поскольку после того, как мы переправим к вам всех, кто решил улететь домой, ворота с нашей стороны будут уничтожены.

Так же я прошу правительство Терры уважать мнение своих граждан, которые, быть может, захотят прибыть на Тиадар, к своим родственникам. Мы идем навстречу им и даем такую возможность. Так же мы просим уважать мнение тех граждан Терранской Республики, что родились на Тиадаре и не посчитали возможным улетать с него.

Уведомляю так же, что на Тиадаре сформировано временное правительство включающее в себя представителей обеих разумных форм жизни, населяющих планету, и первым его постановлением, Тиадар выведен из под юрисдикции Конституции Терранской Республики. Действие всех законов и конституционных норм Терранской Республики прекращено.

Просим воздержаться от скоропалительных решений и действий.

Рит замолчал и вопросительно взглянул на ассистента.

— Записано, — махнул рукой оператор. — Сейчас обработаем и пошлем в эфир.

Было заметно, что делалось это все без особого энтузиазма, ожидать которого было бы глупо. Впереди у этих людей, решивших остаться на Тиадаре была полная неизвестность и никто из них не мог дать гарантии того, что завтра шитвани сдержат хоть часть своих обещаний.

А три часа спустя началась отправка первых кораблей. Кто-то шел сам, кого-то шитвани вели под прицелом волновых автоматов. Вдоль всего периметра центрального Либертаунского космопорта стояли трофейные транспортеры с нацеленными на толпу стационарными пулеметами. Сами шли те, кто покидал планету добровольно. Улетали торговцы, у которых оставались дела в основных секторах, шли семьи с детьми, улетали работники налоговых, полицейских и финансовых ведомств. Возможно, пользуясь случаем, Тиадар торопились покинуть контрабандисты, различные воры и те, кто успел натворить тут дел. Они могли лишь догадываться, какие законы установят новые власти и рисковать не хотел никто. Насильно приходилось вести тех, кому в новом мире не нашлось места. Это были мелкие и средние чиновники, члены Ордена Геллиона, бессловесная масса офисных работников, политики. Они что-то кричали, когда их тащили за руки по трапам и закидывали в транспортные корабли, стращали скорым возмездием и карающей дланью терранского правительства. Они обещали, что скоро все будет пересмотрено, что предатели и агрессоры получат по заслугам, что боевой флот уже готов и скоро, очень скоро все вернется на круги своя. Улетающие по своей воле смотрели на них как на прокаженных и проходили мимо.

Когда ворота включились, и корабли стали проходить через них, центр гиперсвязи стал раз за разом посылать подготовленное Ритом сообщение. Сначала в эфире была тишина, потом она взорвалась сотнями указаний, приказов, запросов, требований, сквозь них прорывались просьбы отыскать родственников, прошения на переселение к детям или к мужу, исступленные призывы выжечь все каленым железом и объявить священную войну. Ответом на все было молчание. Себастьян Шаффи распорядился подготовить списки погибших и запросивших переселения к родственникам. Айэф со стороны шитвани потребовал выделения большего количества кораблей для скорейшего завершения департации и напомнил, что гарнизон базы ВКС на спутнике Тиадара также может убираться восвояси, а научная станция на Нефертисе может продолжать свою деятельность лишь при условии незамедлительной выдаче шитвани Штайера.

Впрочем, с базой на спутнике вышли сложности. Часть персонала просила дать возможность их родственникам переселится на Тиадар, так как они опасались обвинений в коллаборационизме и дезертирстве. Также они опасались, что на родственников, возможно, будет оказываться давление со стороны Ордена. Най, замещавший в Консультативном Совете временно отсутствующего Айта, пообещал этот вопрос решить.

Конечно, были проблемы. Во время отправки следующей партии кораблей, через ворота попытались прорваться несколько терранских грузовых судов, нанятые каким-то бизнесменом, переехавшим в первой партии, но оставившим тут большой груз электроники. Шитвани, контролировавшие ворота отключили их, но неприятный инцидент все-таки имел место. Один из грузовых кораблей оказался между зонами перехода и его распылило на кванты.

Так же никто не знал, чего ожидать от десятка висевших напротив ворот эсминцев, явно готовых к бою. Но враждебности они не проявляли, видимо не замечая попыток атаковать сквозь ворота.

Когда прибыл первый корабль с родственниками остающихся на Тиадаре людей, стали выясняться подробности того, что происходило на Терре в эти дни. Сенат лихорадило. Адепты Ордена голосили со всех трибун что-то невразумительное, однако все остужалось простым фактом, что в случае агрессивного поведения по эту сторону Ворот, инопланетяне захватившие власть на Тиадаре готовы были уничтожить приемные ворота. Тиадар считали оккупированной колонией и разрабатывали планы ответного удара. Едва были составлены списки отбывающих на Тиадар, начались проверки, попытки вербовать агентов Ордена и опись имущества, чтобы «изменники» не могли вернуться назад. Людей выгоняли на улицы, сгоняли в космопорты и под усиленной охраной сажали в корабли. Изымалось все, вплоть до личных вещей. Первым рейсом прилетела и Рита Тошимо с дочерью. Она рассказала, как вечером в дом ворвались солдаты спец-группы Ордена Геллиона, выволокли их на улицу, погрузили в броневик и отвезли к улетавшему кораблю. Она хотела забрать с собой ордена мужа, но коробку вырвали у нее из рук и кинули в груду других изъятых вещей. Генерал Итори Тошимо был заочно разжалован в рядовые и приговорен к пожизненному заключению за сдачу колонии инопланетному агрессору.

Тошимо выслушал эту историю хмурясь, но спокойно и терпеливо. Он обнял жену, поцеловал дочь и произнес всего одну фразу.

— Они не понимают этого. Я тоже долго думал, что солдатская честь и доблесть в умении отнять жизнь. Нет. Она в умении ее сохранить.

По эту сторону Ворот прием был не менее прохладный, чем проводы. Шитвани и сотрудники службы безопасности сверяли все документы, и не выпускали людей из здания космопорта до прибытия родственников, которые были готовы подтвердить, что прилетевший человек именно тот, за кого себя выдает. Впрочем, как казалось, подобные меры на Тиадаре встречались с пониманием, в отличии от того, что происходило в центральных секторах.

А вот о Рэнде Блэкли больше никто ничего не слышал.

Большинство склонялось к мысли, что он умер вскоре после Грейт, однако его тела нигде не было найдено. Сторонники этой версии объясняли это тем, что друзей у него особо не было, многие шитвани его не знали, и единственный из них, хорошо знавший Рэнда, Вик, похоронил его по каким-то свойственным шитвани обычаям где-то в лесах Внутреннего Мира.

Впрочем, ходили слухи, что он ушел вниз, чтобы провести отпущенные ему судьбой дни в свете искусственного подземного солнца, освещающего тот фантастический мир, в который он так стремился попасть. Правда это или нет, вряд ли кто скажет, а шитвани обычно не отвечают на подобные вопросы.

Однако добрая, разговорчивая и дородная булочница Хлои, открывшая лавку недалеко от центра Либертауна рассказывает, что Рэнд живет неподалеку от города, в уединении. Он отшельничает в небольшой, заросшей пещерными деревьями пещерке и совсем не один. К нему вернулась старая подружка, которая одно время жила с ним в Аббервиле, и уж это Хлои может сказать точно, так как она была постоянным ее клиентом, а своих постоянных клиентов булочница не забывала.

Некогда шумный и многолюдный комплекс биофабрик возле Аббервила закрывался. По длинным и темным коридорам ходили одинокие рабочие и опечатывали двери, подготавливая здание к консервации. Не то чтобы эти фабрики оказались не нужными новому правительству, просто та их часть где происходило рождение новых особей биодронов, по мнению Себастьяна Шаффи могла вызвать очень неприятные воспоминания у довольно значительной части населения Тиадара.

Но сейчас он хотел вспомнить все, что было с ним с самого начала.

Най перешагнул через порог зала Пятой Приемной Линии. Поток сначала смутных, но потом все более ясных воспоминаний заставил его замереть, рассматривая серые стальные стены и покрытые пылью столы.

Здесь он появился на свет.

Он помнил противный и сиплый женский голос, сообщавший его сертификационный номер. Тогда у него еще не было имени. Тогда его называли «изделием».

Най провел рукой по холодному стеклу инкубационной камеры, зависшей в нескольких сантиметрах от пола. Она была пуста и в нее свешивались резиновые шланги и трубки. Сверху камера крепилась к рельсам, уходившим за плотно закрытые двери. Рабочий, собиравшийся опечатывать зал остановился в нерешительности, и переминался с ноги на ногу, не зная, что ему говорить и делать.

Справа находился устрашающий аппарат, со множеством манипуляторов и датчиков. Здесь производилось внедрение имплантов и Най с отвращением отодвинул подальше механическое щупальце с длинным и очень тонким сверлом на конце.

— Простите… — немного осмелел рабочий. — Мне надо опечатывать…

— Я ненадолго, — отозвался Най настолько тихо, что слышал себя лишь он сам.

— Это… ну я подойду минут через пять… — сообщил рабочий и направился к следующему залу.

А вон в той кабинке наверное сидел оператор конвейера… Най посмотрел наверх, на заклеенное черным полиэтиленом стекло выступающей из стены кабины. Там стояли машины проверяющие генетические совпадения, отклонения, настройки хромосом, вбивавшие в изделия новые сертификационные номера. По сути, многим и очень многим имена давались именно там.