Чтение онлайн

— Не стану за твоих полюбовников вступаться, — рявкнул он.

Да вылетел, дверью хлопнув. У меня же сердце оборвалось. Глаза слезами заволокло. И так больно стало, что и дышать не могла, только подвывала тихонько.

Так я просидела на лавке, пока сереть не начало. Потом нож взяла, переплела косу под платок спрятавши, в сумку хлеба бросила, соли да крупы мешочек. С тем вышла и пошла в стан.

Часовых возле Вэйко не ставили, скрутили только знатно, не пошевелится даже.

— Крыска, — простонал он, меня завидев.

— Тихо ты, — цыкнула я на него, присела веревки разрезала. — Идем.

Так и вывела его. Когда мимо часовых проходили, зубы им заговаривала, чтобы Вэйко прошмыгнуть мог, а потом сказала, что за травами иду. Другие просто на посту спали. Разленились, зная, если что колдовка княжичева упредить успеет.

— Как так сталось, Крыска, что ты так от дома далеко, да еще и в тяжести? — спросил меня Вэйко, когда мы уже довольно далеко в лес зашли.

— Сталось, Вэйко. Сталось.

А сама слез сдержать не могу. Иду и давлюсь ими, словно захлебываюсь.

— Ты чего это, Крыска? — спросил меня.

Я же проревевшись рассказала, что уходила из дома, сама не зная, что в стане воинском свою любовь и судьбу найду.

— Значит, во вражеского колдуна влюбилась… — задумчиво сказал Вэйко. — И чего ж со мной пошла?

— Княжич слова не сдержал, которое мне обещал. Такого терпеть не стану больше.

— А колдун твой?

На то я промолчала только.

— Ладно колдун, как же так ты от Лидко отказалась? Говорила же что любишь.

— Так и любила. Да что любовь, если не судьба ему со мной быть. Знаю, что вернется когда, месяц второй погорюет и снова женится. И все у него хорошо будет. А если бы вернулась, и себя и меня извел бы. Собственного ребенка возненавидел.

— Так что ж это Лидков ребенок? — округлил он глаза. — Ну знаешь, колдовкой ты там стала или кем, а посмотрю на тебя… Дура ты.

Я на то только кивнула.

— Может и дура, да от своего решения не отступлюсь. Уйду туда где ни княжичей, ни колдунов нет.

— Как знаешь, Крыска. — сказал он, задумчиво на меня глядя — Как знаешь.

А потом добавил, все так же меня разглядывая.

— Злится вроде на тебя должен, а мне тебя только жалко.

Так мы до самого вечера и шли, а когда на ночлег ставать стало пора, я ему головой махнула, чтобы дальше шел, а меня здесь оставил.

— Пойдем со мной, Крыска, я тебя обиду никому не дам.

— Не дашь. Да только не хочу я больше к людям.

— Тогда с тобой останусь.

Я же снова головой мотнула.

— Не нужно это. Тебе все равно дать того чего ждешь от меня не смогу. Только мучиться подле меня будешь. А так. И в службе тебе возвыситься удастся, и жену себе возьмешь не простую. Иди Вэйко.

Он же меня обнял порывисто и, помявшись еще немного, ушел в темноту.

Я же села на землю. Где стояла, да застыла, желая камнем стать, чтобы той боли в душе не чувствовать. Хотелось назад броситься, к груди мужа припасть, прощения просить. Пусть и не виновата.

Так и сидела, пока не то уснула, не то бредить начала.

— Что пищишь недовольно? — спросила я у явившейся Крысы.

Она же на задние лапы передо мной встала, да в глаза заглядывает.

— Не вернусь я.

Крыса же опять на четыре лапы опустилась, пропищала, словно рассмеялась. И показался мне в лунном свете на ней золотой узор, как на моих запястьях.

— Что ты тем сказать хочешь? — не выдержала я ее взгляда. — Он меня чуть не волочайкой назвал. Как простить такое?

— Знаю, что простить сложно, — услышала я голос Альвара.

Глаза подняла резко и увидела, как подходит ко мне, на землю ветки бросает. Как Буран, весь серебристой сеткой расшитый рядом с Крысой ложится. А она на его бок забралась, да растянулась от меха густого чихая. Я онемела.

— Снится мне это?

— Не снится, Тиана, — сказал муж мой, опуская рядом со мной, да не касаясь. — Ты можешь злиться, да послушай меня сначала.

— Что ты мне нового сказать можешь?

— А ты послушай, а потом уже решай. — и он начал говорить, не дожидаясь моего ответа, будто боялся, что уйду, не стану слушать его. — Мать родила меня в зиму Года Янтарного Волка…

А я… Я слушала. Слушала и думала о том, что не зря боги нас вместе свели. И что теперь уж точно ни боги, ни люди нас порознь быть не заставят. А кто посмеет тронуть колдуна и колдовку-то?

— Семья моя, Тиана, на границе с Алларией в Таххарии жила. Там колдунам почет особый, потому, когда дар мой проснулся, родители счастливые были, со мной носились. А когда мне десять исполнилось, в ученики одному колдуну отдали. К семнадцати годам я уже по силе с учителем сравнялся, а к двадцати и его далеко позади оставил. Да сталось мне Тиана, влюбиться… — он сглотнул, а я его за руку взяла. — Рэвена хороша была, чем то на Вельвену похожа. И тоже колдовка сильная.

Я же подумала, что если на Вельвену похожа, то ничего хорошего в ней и не было, но перебывать не стала.

— Я за ней как собака привязанная ходил. Все в глаза заглядывал. А когда на признание мое ответила добром, готов был хоть звезды с неба достать. Да только ей не звезды нужны были. Так она до царевича молодого добраться хотела. Я с ним дружбу водил тогда. Не раз в бою бывали вместе, друг другу спину прикрывали. Карист хоть колдуном и не был, а воином знатным. Он меня по плечу хлопал, когда я Рэвене в след вздыхал. А потом их в одной постели застал. А я ж, Тиана, уже браслеты выбирал. Так озлился, что и не помню, что дальше сделал. Только потом, перед царем стоя узнал, что одним заклятьем убил его на месте. За то меня казнить хотели. Да учитель заступился и меня только дара колдовского лишили и из страны погнали. Я же думал, что лучше бы голову сняли. Все смерти искал, под любые знамена вставал. Да не везло. Когда тебя увидел в княжича шатре… озлился очень, не на тебя, а на себя, потому, как понял, что не устою перед твоей колдовской красотой. Боролся с собой, а потом решился. Да только когда ты пришла просить за друга своего, испугался очень. Показалось, что потеряю тебя, вот и вызверился. Ты можешь не прощать меня, да только не гони.

Я же на то сопела, носом в плечо его уткнувшись. Он меня по голове погладил, вздохнул.

— Ты бы ей хоть имя дала, Тиана.

— Кому? — спросила я, заглядывая ему в глаза.

— Крысе своей. Она бедная все за тобой носится, а ты ей ни слова доброго, ни сухаря. Я бы обиделся уже.

Я же на то улыбнулась широко.

— Пусть Крысой и будет.

Эпилог

Эпилог

— Назовешь то его как? Сорок дней прошло, пора уже. — спросил мня муж, наклоняясь над спящим малышом.

— Ты отец, тебе и имя давать.

— Дайко будет. — сказал немного подумав.

— Хорошее имя. — улыбнулась на то.

Я качнула колыбельку с малышом. Еще и сама не верила, что закончилось все. И муки родовые и потуги и страх. Дите Альвар сам принимал. Да если бы и хотел иначе, то где здесь людей взять. Муж мой меня послушал. И жили мы теперь в лесу так далеко, что и человеческая нога не ступала. Маленький домик построил к концу лета, место для грядок разбил. Родник расчистил. А в средине первого месяца осени Года Белого Дракона я родила сына.