Чтение онлайн

В 1642 году, почти ровно через тысячу лет после создания храма Чжоканг, Его Святейшество Пятый далай-лама (1617–1682) был провозглашен правителем Тибета и основал Победное правительство дворца Ганден, которое тибетцы до сих пор считают своей законной властью. «Великий Пятый», как его называли, создал уникальную форму власти, хорошо приспособленную для особого тибетского общества. Оно было почти полностью демилитаризовано, признавало ведущую роль монастырской иерархии в жизни народа и отдавало приоритет ненасилию. Аристократия лишилась части своих привилегий, сохранив власть и доходы с части своих наследственных владений как плату за службу правительству Гандена. Она полностью лишилась своих частных ополчений, потеряв феодальную власть над жизнью и смертью своих крестьян, которые до тех пор сильно напоминали крепостных в средневековой Европе или России.

В международном плане автономность и национальную целостность Тибета гарантировала новая династия китайских императоров – маньчжурская. Маньчжуры – это народ тунгусского происхождения, сложившийся в лесистых областях к северу от Кореи. В 1644 году они завоевали Северный Китай и стремились покорить оставшуюся часть Восточной Азии, не встречая серьезных соперников. Из-за своего авторитета у грозных монголов, далай-лама рассматривался как потенциальный союзник нового маньчжурского императора. В 1651 году сложился союз между цинским императором Шунчи и Великим Пятым. Маньчжуры признавали светскую власть далай-ламы над Тибетом и его духовный авторитет в известном им буддийском мире. Далай-лама признавал цинских императоров законными правителями Маньчжурии и Китая и защитниками буддийской веры (дхармы), общины и самих буддистов. Важным условием соглашения было то, что далай-лама согласился распространять буддизм среди монголов, а маньчжуры обязались охранять мир в демилитаризованных буддийских обществах. Буддийское умиротворение монголов, одного из самых воинственных народов, – это удивительная историческая перемена, хотя она не более удивительна, чем самотрансформация Тибета в течение предшествующего тысячелетия.

В течение трех столетий современной истории национальным приоритетом Тибета было монашеское образование, включавшее литературное и философское творчество, практику медитации, развитие ритуала, религиозного искусства и т. п. Монахов высоких рангов считали высшим слоем тибетского общества, живыми буддами, благодаря практике тантр (духовных методов) высшей йоги (самосовершенствования). Они были дерзновенными исследователями внутреннего мира, тибетским эквивалентом наших астронавтов; я думаю, что для описания их стоило бы применить термин «психонавт». Они лично совершали путешествия к удаленнейшим границам этой вселенной, исследование которой их общество считало жизненно важным делом: внутренних границ самого сознания во всех его трансформациях в самой жизни и за пределами смерти.

В западной культуре последние пределы нашего материального завоевания Вселенной лежат в открытом космосе. Астронавты – вот наши лучшие герои. А тибетцы больше заботятся о духовном покорении внутренней вселенной, чьи границы лежат в царстве смерти, промежуточного состояния и созерцательных экстазов. Поэтому тибетские ламы, которые смогли сознательно пройти процесс растворения, чей ум смог отделиться от грубого физического тела и использовать магическое тело для путешествия в другие миры, эти «психонавты», становятся истинными героями для тибетцев. Далай-ламы и несколько тысяч лам-«воплощенцев» (называемых также «тулку», что значит «эманация Будды») – вот эти герои. Считается, что они овладели процессами смерти, Промежутка и перерождения и, сознательно выбирая, раз за разом возвращаются в Тибет из сострадания, чтобы руководить духовной жизнью народа на благо всех живых существ.

Таким образом, современная тибетская цивилизация уникальна на нашей планете. Только такая особая культура могла создать искусство и науку умирания и смерти, о которой и пойдет речь в этой книге. Я описываю уникальный психологический характерологический комплекс, соответствующий современному тибетскому обществу, как «внутреннюю современность». Его следует понимать по контрасту с подобным же западным комплексом, который можно назвать «внешней современностью». Западный характер обычно противопоставляется досовременному, «традиционному». Часто он описывается как комплекс таких черт, как: индивидуализм, открытость, приспособляемость личности, беспокойная рефлективность и приверженность рациональности. Современный западный характерологический комплекс связан с восприятием – включая психические или ментальные явления. – сводящим все к исключительно количественным материальным сущностям. Именно это придает ему «направленность вовне». Тибетский характерологический комплекс разделяет такие же современные черты, как индивидуализм, открытость, приспособляемость личности, рефлективность и рациональность. Но тибетский характер связан с особым восприятием, обусловленным буддийской цивилизацией, где все пропитано духовными ценностями, так взаимосвязанными с ментальными состояниями. По контрасту с западными идеями тибетская точка зрения заключается в том, что ментальное или духовное не всегда сводимо к материально-количественному и манипуляциям с ним. Духовное само по себе является активной энергией в природе, более тонкой, но более могущественной, чем материальная. Согласно тибетскому мировоззрению «главная сила» в природе – это духовное, а не материальное. Это придает тибетскому характеру «обращенность внутрь». Поэтому, хотя тибетец и западный человек имеют общий комплекс современного сознания, их мировоззрения диаметрально противоположны: одно направлено вовне на материю, другое вовнутрь на ум.

Это – глубинное различие между двумя цивилизациями. Если национальная цель американцев – это все большая материальная продуктивность, то для тибетцев самое важное – продуктивность духа. Она измеряется глубиной развития мудрости и широтой проявления сострадания. Тибетские буддисты верят, что внешняя реальность связана с внутренним ментальным развитием через безначальный и бесконечный ряд жизней, поэтому они не видят пределов трансформации «я» и окружающего мира к лучшему. Личность может стать буддой, существом бесконечной мудрости и сострадания, а внешний мир – совершенной землей будды, где никто бессмысленно не страдает и все происходит ради всеобщего счастья.

Ярким примером ориентированной вовнутрь рациональности современного тибетского ума как раз и является данная тема: тибетское отношение к смерти. Направленный вовне западный ум давно отверг тему смерти и будущих жизней как архаическую, касающуюся только полного заблуждений традиционного ума. Материалистические навыки мысли сводят ум к материи и устраняют душу. Отвергая возможность будущей жизни, западный человек рассматривает смерть просто как физиологическое условие, приравниваемое к прямой линии на электроэнцефалографе. Совершенно отсутствует интерес к состоянию личности или условиям ума после смерти. Научные исследования ограничиваются материалом, количественно воспринимаемым физическими органами чувств и подтвержденным приборами, регистрирующими жизнь тела. В то же время западный ум направлен на изучение внешнего мира, далеких континентов, удаленных галактик – макромира, и микромира клетки, молекулы, атома и субатомных сил.

Нацеленный вовнутрь тибетский ум ставит материальный мир на второе место в списке приоритетов. Его главной целью является мир внутреннего опыта, пробуждения, грубая область причинности, относительности, ощущения, восприятия и сознания, а также тонкая область образов, света, экстаза, транса, сна и, наконец, смерти и того, что лежит за ней. Тибетцы считают эмпирический, наиболее утонченный внутренний мир важной точкой, с которой можно притязать на контроль за всеми субъективными и объективными космическими событиями. И поэтому они приступают к изучению этого внутреннего мира, используя аналитическую интуицию, концентрацию и созерцание, чтобы распространить свое осознание на всю область жизненного опыта. Они используют манипуляции со сновидениями и внутренними видениями, чтобы ясно представить сферу бессознательного. Они сосредоточиваются на разграничении с грубой субъективностью, чтобы достичь самого тонкого уровня чувств. И они пользуются возросшей внимательностью и памятью, чтобы получить доступ к опыту прошлой жизни, включая подобный сновидению опыт промежуточных состояний, протянувшихся от смерти к рождению.

Несмотря на некоторое пренебрежение к материальному прогрессу, Тибет в Новое время превратился в относительно счастливую страну. Тибетское общество было организовано таким образом, чтобы максимально способствовать раскрытию потенциала человека во внутреннем развитии. Экономическое давление было незначительным, внутренние конфликты и войны с соседями были редки. Однако он все еще был далек от идеала современной буддийской страны. В современных геополитических терминах он стал слишком уязвим в нашем столетии, имея одно положительное и одно отрицательное качество. Хорошо то, что долгое время Тибет практически не воевал и поэтому не смог противостоять современным армиям, сначала британской, а затем китайской. Плохо то, что он слишком изолировался от других народов, бойкотируя их, поскольку они небуддийские. Поэтому только два народа немного знали Тибет – англичане и китайцы, и они могли так представить эту страну остальному миру, чтобы соблюсти собственные интересы. Когда британцам понадобилось заключить торговое соглашение с тибетским правительством, они обращались с Тибетом как с независимым государством, но тем временем позволяли всему миру считать эту страну частью Китая, старались не допустить туда русских и ублажить китайцев, позволявших Британии удерживать Гонконг и свои ценные торговые привилегии. Китайцы, сходным образом, хорошо знали, что не контролируют Тибет, а тибетцы не чувствуют себя китайцами, и уж ни один китаец никогда не принял бы тибетца за китайца. Между тем они представляли всему миру, будто владеют Тибетом (по-китайски его называют Шицзан, «Западная сокровищница») и он всегда был частью Китая. Поэтому, когда в 1949 году маоистское правительство вторглось в Тибет, они заявили всему миру, что освобождают провинцию своей страны от иностранцев (в Тибете не было и десятка европейцев). Но поскольку тибетцы считали китайцев иностранцами, они решительно сопротивлялись подобному «освобождению». Вся мощь Красной армии одолела тибетских буддистов, и с тех пор китайская оккупация поддерживается только грубой силой. Более миллиона тибетцев нашли преждевременную смерть, а вся буддийская культура была подорвана. Ни один тибетец не осмеливается мечтать о свободе и молиться об избавлении от захватчиков.

Чтобы превратить Тибет в часть Китая, китайцы пытаются подавить тибетский язык, буддизм и основанную на нем культуру, а также все признаки национальной идентичности. Этот проект обречен на провал, поскольку тибетцы просто не могут превратиться в китайцев. К счастью, в наше время Его Святейшество Четырнадцатый далай-лама преуспел в поддержании здоровой общины в изгнании под патронажем индийского правительства. И есть надежда, что народы мира, если они вовремя узнают о Тибете, не допустят, чтобы в конце XX века совершился геноцид шестимиллионного тибетского народа.

Что такое буддизм? Эта «Великая книга Естественного освобождения через понимание в промежуточном состоянии» представляется читателям как «буддийский» подход к смерти и умиранию. Но если она только «буддийская», то подходит лишь буддистам. Нет оснований переводить ее для широкой аудитории, и становится непонятен давний и постоянный интерес к этой «Книге мертвых». Но только один аспект «Книги Естественного освобождения» религиозен в обычном смысле, т. е. касается особой системы верований. Ибо в самом буддизме только одна сторона религиозна.