Чтение онлайн

– Как ты могла так подумать? Каждый день мои мысли будут о тебе. И я пришла не просто проститься, милая Элинор, я хочу еще раз поблагодарить тебя. Я выросла без матери или сестры", но ты заменила мне обеих, и к тому же была самым дорогим моим другом.

Губы у нее задрожали, и она отвела глаза.

– Но как же ты устроишься, Джейни? На что ты будешь жить?

– Я прекрасно устроюсь, глупышка. Вспомни только, что у меня было, когда я пришла сюда. А теперь средства, оставленные твоим отцом, ежегодно приносят мне сто фунтов, и я научилась выполнять разную работу, так что беспокоиться не о чем.

– Куда ты поедешь?

– О, с этим все уже решено. Знаешь маленький коттедж по дороге к ферме Стэффорда?

– Тот, в котором жил отец Тома Стэффорда?

– Да. С тех пор, как он умер в прошлом году, дом пустует. Там всего две комнаты, одна наверху, другая внизу, и кухня, но мне этого вполне достаточно. Утром я ездила к мистеру Стэффорду и договорилась, что сниму коттедж за два шиллинга в неделю. – Я сжала ее руку. – Если я когда-нибудь тебе понадоблюсь, милая Элинор, просто пошли за мной. Я приду, и никто и ничто меня не остановит.

Она прижала мою руку к щеке и тихо рассмеялась странным смехом.

– Моя неистовая Джейни, которая разбила нос Большой Алисе потому, что та сказала плохое про ее друга Мистера. Помнишь, ты рассказала мне об этом в первый день?

Я кивнула.

– Я думала, что из-за этого ты не захочешь меня оставить.

– Да я скорей выбросила бы золото, Джейни. Такую дружбу не купишь. Я могла только заслужить ее, как заслужил Мистер.

Отпустив ее руку, я потянулась к своей цепочке под платьем.

– Помнишь его подарок мне, Элинор? Серебряный медальон с золотой звездой и стихами на хинди.

Только что я видела проснувшуюся было прежнюю Элинор, но вот все ее оживление снова исчезло, как будто кто-то одним глотком выпил все ее силы.

– Да, дорогая, я что-то такое припоминаю, – вяло ответила она, потирая висок. – О чем эти стихи? Меня теперь часто подводит память.

Я уже держала медальон в руках. Глядя на него, я прочла перевод, навсегда оставшийся у меня в памяти.

Я взяла руку Элинор и вложила в нее медальон с цепочкой.

– Пожалуйста, носи его иногда ради меня, – прошептала я.

– О Джейни…

Отворилась дверь и вошел Вернон Куэйл.

– Доброе утро, дорогая. Доброе утро, Джейни. Я вижу, вы собрались уезжать.

– Доброе утро, – я ограничилась этими словами, ибо не собиралась прощаться с Элинор в его присутствии.

К моему разочарованию, он закрыл дверь и направился к нам. Элинор не шевелилась. Рука ее по-прежнему сжимала медальон со свисавшей цепочкой. Вернон Куэйл остановился, его серебристые брови слегка поднялись.

– Что это такое, Элинор?

Я ответила за нее:

– Это всего лишь небольшой подарок от меня, мистер Куэйл.

– Можно мне взглянуть?

Протянув руку, он взял медальон с ладони Элинор, и я заметила, что черты его мертвенно-бледного лица слегка исказились, и он едва слышно ахнул. Казалось, он вот-вот швырнет медальон на землю, но этого, однако, не случилось. Он положил медальон на стол и уставился на него, потирая руки так, будто пытался смыть с них прикосновение к медальону.

Никогда на моей памяти он не обнаруживал свои эмоции столь откровенно, хотя какого рода чувства он испытывал, я понять не могла. Губы его сжались, глаза сузились. Он прекратил потирать руки и опустил их вниз, погрузившись в какую-то странную неподвижность, заставившую меня вспомнить Рильда, когда я последний раз стояла перед ним в Галдонге, и он предсказывал мое будущее.

Внезапно из горла Вернона Куэйла донеслись какие-то неприятные звуки, словно у него с равными промежутками резко перехватывало дыхание. Лишь спустя несколько секунд я с содроганием поняла, что он смеется. Когда его отвратительный смех прекратился, с лица Куэйла исчезло напряжение, расслабилась и его фигура. Не сводя глаз с медальона, он спросил:

– Откуда взялась эта вещь?

Я ответила:

– Мне ее дал друг.

– А до этого?

– Я знаю только, что ему ее тоже дал друг.

– Н-да-а… – протянул Вернон Куэйл, склонив голову набок. – Да, действительно, очень мощный талисман. Когда вам понадобится найти какого-нибудь потерявшегося человека, можете прийти ко мне с этим медальоном.

Эти странные слова он произнес так небрежно, что я решила, будто ослышалась, и переспросила:

– Прошу прощения?

– Когда придет время, не сомневаюсь, вы вспомните то, что я только что сказал.

– Но… я вас не вполне поняла.

– С течением времени все выяснится, – он кивнул на медальон. – Заберите его, пожалуйста, с собой. Элинор весьма тронута вашей добротой, но этот подарок… неуместен.

Все во мне требовало, чтобы я вступила в спор и настояла на том, что решать должна сама Элинор. Но она сидела с опущенной головой, прекрасные волосы спадали на лицо так, что оно было наполовину закрыто. Глаз не было видно. Я вспомнила о случившемся накануне, когда я попыталась бросить вызов Вернону Куэйлу, и подумала, что не стоит подвергать Элинор испытанию, подобному вчерашнему.

Я взяла медальон с цепочкой и положила к себе в сумку. Желания надевать его на шею и застегивать на глазах у мужа Элинор у меня не было.

– До свидания, мистер Куэйл, – проговорила я, а затем, поцеловав Элинор в щеку, попрощалась и с нею.

Она прошептала что-то неразборчивое, так и не подняв головы. Я повернулась и, не оглянувшись, вышла из комнаты. Видеть их вдвоем было выше моих сил.

За неделю мне удалось превратить Визи-коттедж в очень уютное жилище. Некоторые могли бы счесть его слишком маленьким, но оно было больше, чем дом, в котором я прожила половину жизни. Когда отец Тома Стэффорда умер, он продал всю мебель. "Все равно это была сплошная старая рухлядь", – сказал он мне. Однако я потратила совсем немного денег для того, чтобы приобрести все, что мне было нужно.

То и дело в дверь кто-нибудь стучался, чтобы пожелать мне всего наилучшего. Когда это были дамы, я приглашала их в комнату. Когда зашел Дэвид Хэйуорд, мы отправились в гостиную миссис Стэффорд. Викарий и еще один-два человека были обеспокоены тем, что я собираюсь жить одна, но, по словам Дэвида и Рози, никто про меня не сплетничал.

В Ларкфельде у меня не было врагов, чем я по гроб жизни была обязана мистеру Лэмберту и Элинор, да к тому же Ларкфельд никогда не забывал, что я – индийская принцесса. Эта история в последнее время обрела новое дыхание. Короче говоря, ко мне были неприменимы те принципы, на основании которых судили о поведении обычных английских девушек.

В коттедже была маленькая кухня, в которой я готовила себе завтрак и обед, но по вечерам я ходила к Стэффордам и ужинала с ними в их большой кухне. Занятий у меня хватало. Я стала чаще помогать Дэвиду Хэйуорду и была бы рада помогать на ферме, но мистер Стэффорд и слышать не хотел о том, чтобы я выполняла тяжелую или грязную работу. Он считал меня своего рода специалистом по животным и был в восторге, когда я в течение часа-другого обходила с ним ферму и сообщала, какое животное, на мой взгляд, находится в хорошей форме, а на какое следует обратить внимание.