Чтение онлайн

Подавив вздох, мистер Милнер поднялся:

– Вы весьма сжато это изложили, сэр Чарлз. Я практически не сомневаюсь, что проект соглашения будет подготовлен в ближайшую пару дней.

Сэр Чарлз позволил себе плотоядно улыбнуться в ответ:

– Я тоже практически не сомневаюсь в этом, сэр.

Когда мистер Милнер официально с нами попрощался, я вскочила и в панике бросилась к сэру Чарлзу.

– О, я не могу, не могу! Все эти деньги – да я же не знаю, что с ними делать! Я понятия не имела, что вы собираетесь все это говорить, – и внезапно я разрыдалась.

Сэр Чарлз обнял меня и погладил по плечу.

– Ну, успокойтесь, детка, не надо ничего бояться. Вы не изменитесь оттого, что у вас будет куча денег и титул. Вы, Джейни, не изменитесь. И послушайте, моя дорогая, я добился для вас только малой части того, что полагается вам по закону. У вас будут деньги, а уж воля ваша – пользоваться ими или выбросить. Титул по праву принадлежит вам, захотите вы, чтобы вас соответственно величали, или нет. Полагаю, могут возникнуть ситуации, когда он вам очень пригодится, поскольку вы наполовину индианка, а мы – нация снобов. Мальчик мой, Адам, сними Бога ради эти чудовищные очки. Не знаю, какой эффект они возымели на Милнера, но меня, клянусь, приводят в совершенный ужас.

С другой стороны комнаты Адам изумленно спросил:

– Ты правда думаешь, что Министерство иностранных дел все это проглотит?

– Вне всякого сомнения, – сказал сэр Чарлз, продолжая меня обнимать. – Я мог бы добиться вдвое большей суммы, если бы не боялся, что Джейни вот-вот расплачется. Но так даже лучше, потому что этот малый будет думать, что с финансовой стороной он обделал все очень ловко, и они не будут слишком капризничать по поводу дополнительных требований.

– А, тогда в самом деле все хорошо, – кивнул Адам. – Для Джейни самым важным является требование, касающееся Сембура. Отец, таких, как ты, больше нет на свете, – и он разразился смехом, который я любила. – Ох, Джейни, перестань хныкать. Ты льешь слезы только из-за ущемленной гордости, поскольку утратила первенство по части умения торговаться.

На Рождество мое настроение то было безоблачным, то вдруг омрачалось. Я не получила поздравления от Элинор и думала о ней с болью в сердце, но была несказанно счастлива сидеть с Гэскуинами за столом и слышать, как легко и с любовью друг к другу они болтают. Последнее время Адам начал чаще выезжать с отцом, иногда в клуб на Пэлл-Мэлл, иногда по делам в Сити. Случалось также, что он уезжал на своей красивой коляске один и отсутствовал по нескольку часов. Сгорая от ревности, я решила, что он завел любовницу, и пожалела, что сама не оказалась в этой роли. Конечно, подобные мысли были совершенно неприличны, но я обнаружила, что когда дело касалось Адама, я, по-видимому, полностью утрачивала скромность и бесстыдно жаждала его.

Несмотря на это, я очень радовалась, что Адам много времени проводит с отцом, отчасти потому, что из этого следовало – прошлое забыто, и отчасти потому, что это давало мне возможность больше времени проводить с леди Гэскуин, которая очень нуждалась в обществе. Я часто испытывала чувство вины из-за того, что сэр Чарлз и Адам держались со мной так, будто я – член семьи, однако вели себя куда сдержанней с леди Гэскуин.

Однажды перед Рождеством я заговорила с ней на эту тему, наскоро приметывая подол ее платья, оторвавшийся на несколько дюймов. К моему облегчению, она ничуть не рассердилась и с улыбкой сказала:

– Не беспокойтесь, Джейни. Я так рада, что вы помирили Адама и Чарлза.

– Когда вы приезжали ко мне в коттедж, то сказали, что сэр Чарлз очень болен. Я знаю, что мы никогда об этом не говорим, но… он в самом деле настолько болен, как вы думали? Я хочу сказать, он иногда выглядит немного усталым, но никогда – тяжело больным.

– Я знаю, – вздохнула она и коснулась рукой моей щеки. Голос ее был тихим, но твердым. – Болезнь неизлечима, Джейни. Доктора говорят, что диабет у Чарлза начался очень давно. Мы… – голос дрогнул, но она снова овладела собой, – мы рассчитывали, что у нас есть года два, но, похоже, речь идет о месяцах.

Мои глаза затуманились слезами, в горле образовался комок, и я не сразу смогла возобновить шитье. Наконец я прошептала:

– Мне захотелось плакать, но стало стыдно перед вами. Вы очень мужественная.

– Нет, не мужественная, – проговорила она немного устало. – Я просто смирилась, Джейни. Всю жизнь я училась мириться с неизбежным. Это была довольно спокойная жизнь, но не слишком счастливая, что, убеждена, является в той же степени моей собственной виной, как и чьей-либо еще. Как ни странно, но в последние месяцы я была более счастлива с Чарлзом, чем прежде. На что ушли годы, Джейни… Ты любишь Адама, дорогая?

Хотя вопрос был задан неожиданно, я не слишком ему удивилась, ибо леди Гэскуин была женщиной и должна была часто замечать взгляды, которые я бросала на Адама.

– Да. Да, я его люблю. Думаю, что полюбила его очень давно, но поняла это лишь тогда, когда нашла его в таверне в Уэппинге.

Я откусила нить и поднялась.

Она обняла меня и отступила со слезами на глазах.

– О, как я рада, дорогая моя! А Адам тебя любит? Он попросит тебя выйти за него замуж?

Я выдавила улыбку.

– Я думаю, он очень хорошо ко мне относится, но не более. В любом случае, ничего не выйдет, леди Гэскуин. Я не вполне свободна.

– Не свободна? – она недоверчиво посмотрела на меня.

– Дело в Элинор. Я знаю, вам это трудно понять, но она всегда будет для меня на первом месте. Ей я обязана буквально всем. Но только, пожалуйста, умоляю вас, не говорите ничего этого Адаму.

Она покачала головой, но на лице ее была написана тревога.

– Конечно нет. Но, Джейни, не погуби себе понапрасну жизнь, дитя мое. Будь немножко эгоисткой.

Я почти что злилась на нее в эту минуту, потому что и так была готова проявить себя эгоисткой, уговаривать меня не было никакой необходимости.

– Вы, возможно, думаете, что когда-нибудь Адам обратит на меня внимание, но этого не случится, леди Гэскуин. Для него я навсегда останусь довольно уродливой маленькой девочкой с остриженными волосами и выпирающими после болезни ребрами.

Немного помолчав, леди Гэскуин сказала:

– Обещаю, что не скажу Адаму ни слова. Но я знаю одно. Я хочу, чтобы ты стала моей дочерью, Джейни, пожалуйста, не лишай меня надежды.

Рождество пришлось на пятницу. В следующее воскресенье мы с Адамом, как и было договорено, поехали в Уэппинг. Там мы встретились с Молли и ее недавним женихом, веселым, но не слишком сообразительным гигантом по имени Сид, и вместе с ними отправились в расположенный неподалеку кабачок, где подавали на ужин пирог с лососем. В качестве свадебного подарка Адам вручил им пятьдесят соверенов, аккуратно вложенные в ложбинку на подкове из позолоченного дерева.

Веселья, однако, не получилось. Мы оделись как можно проще, но все равно очень выделялись. Молли подозвала несколько человек, чтобы они поздоровались со своим старым приятелем Баффом, но те явно чувствовали себя неловко и подолгу не задерживались. Когда мы расставались, Молли сказала: